Данила-богатырь
Шрифт:
– Пусть! Кто из нас против?! Спи, Данилушка, спи!
Человеко-собака подошла к телу Данилы и от всей души лизнула его в лицо.
– Спи, мой лучший в мире Богатырь! – выдохнув, словно сильно устала, легла рядом, подперев бок богатыря.
Дракон ещё долго что-то долго бормотал себе под нос, да так и уснул, иногда подёргивая лапками, как щенок и попискивая. Наверное, сны детские смотрит.
В костровище тихо потрескивал уголёк. В темной и очень тёплой пещере спал Данила, рядом человеко-собака и дракон чуть поодаль. Тихо и спокойно протекал сон.
Данила похрапывал. Дракон повизгивал и лапками
Утро. Просыпается Данила, идёт на кухню своей не маленькой, по современным меркам, и очень уютной квартиры. По пути мысленно желает доброго утра фотопортретам, вывешенным на стене коридора. В ответ видит добрую улыбку жены, дочурки. Отдельно ему улыбаются сын и невестка. Вот и общий семейный портрет: По центру, как и положено – отец семейства – Данила, прижавшись к нему милое личико супруги, рядом дочь, красота несусветная и сын Ванюшка с жёнушкой – молодкой. На душе тепло, радостью сердце заливается! «Жизнь, удалась!» – подумал Данила, непроизвольно улыбнувшись, – «Ох, и выспался я сегодня, будто неделю проспал. В теле лёгкость, в голове ясность. Даже спортом позаниматься желание проснулось».
Поставил чайник на плиту, а сам пошёл умываться. Опять по коридору, опять с портретами мысленно разговаривает, каждому своё желает. Настроение превосходное! Птицы райские на душе трели свои распевают.
Пронзительно засвистел чайник. Данила бегом на кухню. Не надо, чтобы жена-красавица проснулась. Захотелось ему романтический завтрак в постель подать, сюрприз приятный сделать. Повернул барашек, выключил плиту, чайник на соседнее место переставил, а тот все свистит. Крышку приподнял, а звук по-прежнему перепонки разрывает. Перепугался Данила, хвать за чайник и по кухне забегал с ним, свисток успокаивая. А тот ещё пуще свистит, уши закладывая. Данила уже в панике, впервые у него такое, чтобы чайник свистел сам по себе. Схватил он полотенце, хотел накинуть на взбесившийся бытовой прибор, а полотенце в руках вибрирует, вроде как, звук свистящий теперь от тряпки этой идёт. Не понимая почему, Данила поднёс полотенце к уху и неуверенно приглушенным голосом произнёс: «Ало. Ало, слушаю».
– Данила Петрович! Доброе утро! Ты куда запропастился?! Я, уж, было волноваться начал. У тебя всё в порядке? Где образцы?! Возьми трубку правильно! Я по видеосвязи с тобой разговариваю, – тараторил голос шефа.
Данила оторвал от уха руку, и как заворожённый, по привычке, поставил её для разговора в чате. С экрана на него смотрел шеф, да не шеф, а сам Кощей Бессмертный. Глаза горели, губа от злости дрожала.
– Ты когда, говорю, образцы доставишь?! – грозно продолжал тот, что голосом был шефом, а на вид Кощей сказочный.
– Я?, Я, я, я… Скоро буду! – привычно, на автомате выпалил Данила. А рука сама по себе отмахнулась и выкинула то, что в ней лежало.
Каменный стук пронёсся эхом. В глазах темно, кругом тепло, хоть парься. Сердце предательски застучало в ушах. Ничего, кроме него не слышно.
Из кромешной темноты прозвучало:
– Ну что, очнулся?
–Эй! Кто там?! – собрав всю силу, произнёс Данила, а сам, сидя на попе, ёрзать назад начал. – Где я? Есть тут кто-нибудь?
– Да, я это! Я! Тату! – произнёс
Тот от неожиданности, и непонимания происходящего, ничего не видя, кругом только тьма кромешная, продолжал:
– Ау! Где я? Кто здесь?
Что-то чиркнуло, сверкнуло, появилось мягкое зеленоватое свечение.
В лучах появившегося свечения Данила увидел морду добродушного пса, который так и норовил лизнуть его в нос, будто своего любимого хозяина. Тело, что дальше шло плохо просматривалось, но, по всему видно, что пёс вилял своим хвостом и проявлял добродушие.
– Данилушка! Родненький мой! Как я рад вновь с тобой свидеться! Как я рад!
– А, ты, кто?!
– Как, кто?! Я же… Я же… Я… Гав! – не удержался от радости пёс.– Я же твой друг вечный! Тату! Ну? Помнишь?!… Ну! Вспоминай, давай!
– Тату?! – Данила задумался, словно вглубь своей памяти окунулся.
Перед его внутренним взором пронеслись, как быстроходная электричка метро картинки: Малый добродушный, ни на кого не похожий пёсик, с разно стоящими ушами. Шерсть, не шерсть, а волос человеческий, на ощупь, шелковистый и чрезмерно длинный для собаки. Глаза вечно под нависшими от волос бровями не видно, от чего все смеялись над этим существом. На службу собачью тоже не брали, хоть и выигрывал этот пёсик своим умом и сообразительностью.
Вспоминалось Даниле, как, он после хорошей драки с кем-то, весь побитый, но не побеждённый, в очередной раз, возвращаясь, проходя мимо этой несуразной мордочки, чем-то на ёжика смахивающей, взял его на руки. А тот, от счастья собачьего так стал вылизывать нос Данилы, что тут деваться некуда. Даже самое жестокосердное существо не устояло бы, обомлело и размякло. Так и стал этот щенок родной отдушиной для Данилы. Вместе ели, вместе спали, пока Ведьма, дрянь такая, не захотела себе этого пёсика получить. Но, эта другая история. А сейчас, Данила вспоминал и сердцу его радостью наполнялось.
–Тату! Родной, мой, Тату! Как же я?! Как же?! – запричитал Данила и потянулся к морде своей собаки.
Тот, в свою очередь, от радости заскулил и стал лизать, как мороженое сливочное, лицо Данилушки любимого.
– К-хе! К-хе, кхе-е…, – прозвучало в темноте; – Вижу, очнулся наш богатырь. Голова не болит? Как самочувствие? Когда выдвигаться будем? Кушать уже хочется.
– А там кто? – Данила развернул голову в сторону голоса, но взгляд упёрся в темноту, и ничего не разобрать.
– Где тут у тебя светлячки завалялись? – где-то в другой стороне темноты шебуршал Тату.
Слышно было, что камни переворачивал и в сторону откидывал. Звук предательски повторялся эхом, и удалялся далеко, далеко. Можно было понять, что темнота эта не только непроглядная, но и бездонная. Даниле вновь стало не по себе. На секунду успел пожалеть себя, так как не понимал ничего. Где он? Что с ним? И вообще, может это просто сон? Да, конечно же, сон! Вот сейчас, чик, возьмёт, поднатужиться и проснётся. Данила с усердием начал тужиться, просыпаться.
Что-то чиркнуло, сверкнуло, помещение полностью озарилось мягким зеленоватым светом. Маленькие точки зелёных светлячков сияли кругом: на полу, стенах, потолке. Их было видимо – не видимо, как будто небо включили, млечный путь полностью в это пространство вместили.