Чтение онлайн

– Не обманывай меня, – вздохнул я.

– Правда, Джастин.

– Келси,- сказал я строго. – Просто расскажи мне.

– Мой папа назвал меня потаскухой. – она быстро проговорила все слова так, чтобы я не понял, что она сказала.

–

Можешь повторить, но в этот раз помедленнее? ,– я услышал, как Келси заерзала, а затем снова наступила тишина.

– Мой папа назвал меня потаскухой. – мне понадобилась несколько минут, чтобы смысл слов дошел до меня.

– Он сделал что? – прорычал я, чувствуя, как ко мне возвращается гнев.

– Пожалуйста, не заставляй меня говорить это снова… - захныкала она. Я покачал головой.

– У него нет права называть тебя так! Мы даже ничего не делали. Каким образом ты по…. Это чушь собачья, – отрезал я, – Ты что, блять, издеваешься? – прошипел я от мысли, что ее собственный отец мог сказать своей дочери что-то настолько отвратительное.

– Нет… - прошептала она. Я снова вздохнул.

– Не волнуйся детка, я со всем разберусь. Ладно?

– Джастин, что ты собираешься делать? – я почувствовал беспокойство в голосе Келси.

– Ничего. Просто расслабься и сохраняй спокойствие, ладно? Я не хочу, чтобы ты больше плакала. Меня убивает мысль о том, что я не могу обнять и успокоить тебя.

– Ладно…

– Молодец. Мне нужно идти, ладно? Но позвони мне позже, если захочешь поговорить. Я люблю тебя. – Я встал с кровати, подошел к шкафу и вытащил кожаную куртку.

– Я тоже тебя люблю, – и после этого, она положила трубку.

Засунув телефон обратно в карман, я натянул куртку и спустился по лестнице.

– Вернусь через несколько минут, – все парни подпрыгнули, а первыми были Брюс и Джон.

– Куда ты собрался, Бибер?

– Кое-куда. Не волнуйтесь, МакКенн в безопасности. Это никак не связано с ним, – уверил я их и ушел, не оглядываясь.

Я завел машину и выехал на дорогу, покуривая сигарету. Я зажал ее между пальцев, выпуская идеальное кольцо дыма, в то время как сворачивал с одной дороги на другую и направился вдоль аллеи Бентли.

Я знал этот город как свои пять пальцев, так что мне не составило труда найти то место, куда я направлялся. Достав ключ из зажигания, я вышел из машины и закрыл за собой дверь. Я пошел по дорожке, ведущей к двери, и постучал.

– Откройте! – прорычал я. Через несколько секунд, дверь открылась, и я увидел девушку, которую мне хотелось увидеть с тех пор, как я поговорил по телефону со своей девушкой.

– Привет, Карли, - я произнес ее имя с таким отвращением, что меня чуть не стошнило. Ее глаза широко раскрылись.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела она. – Откуда ты вообще знаешь, где я живу?

Я ухмыльнулся, дьявольски засмеявшись.

– У меня есть свои способы, детка, об этом можешь не беспокоиться, – я переместился ближе к Карли, мое дыхание обдувало ее кожу. – Но, я слышал, что ты сделала, и если честно, Карли, я это не особо одобряю.

– Уау, она тебе уже рассказала? – Карли усмехнулась, покачав головой. – Она действительно готова прикрывать твою задницу… - пробормотала она противным голосом. – Ты обвел ее вокруг пальца, – она смотрела на меня, прищурив глаза и наклонив голову вбок. – Как тебе это чувство? Должно быть это прекрасное чувство, знание того, что у тебя такая власть над ней.

– Не говори так о ней, сука, – отрезал я. – Ты ничего не знаешь обо мне или моих отношениях с Келси, так почему бы тебе не пойти нахуй?

– Я знаю, что ты никуда не годный преступник.

– Тогда ты должна знать, что я не побоюсь прикончить тебя.

– Ты не посмеешь прикоснуться ко мне.

– Оу, но вообще-то посмею, и если ты думаешь, что я шучу, продолжай проверять мое терпение на прочность и будешь валяться в луже собственной крови, – сказал я грозным голосом.

– Знаешь, ты лишь доказываешь, что я права, – она невесело засмеялась .– Ты преступник, который не заботится ни о ком и ни о чем кроме себя самого.

– Ты утверждаешь, что знаешь так многое. Так зачем же ты все еще продолжаешь болтать всякую хрень? – я подошел к ней так близко, что смог почувствовать дрожь в ее теле. – Если бы ты была умнее и действительно знала, чем я занимаюсь и на что я способен, ты бы так много не болтала, – я пристально смотрел в ее глаза. – А еще мне не нравится, когда кто-то обижает людей, которые мне дороги, особенно когда они заставляют их плакать.