Чтение онлайн

– Ты с такими сталкивался?

– Ни разу. Да и какое нам с тобой дело до них? Разве нам будет хуже, если мы будем близки ещё с кем-то?

– Конечно! Но послушай ещё. Интересная подробность: любовь должна завершаться образованием семьи и рождением детей. Вот!

– Бред какой-то! И кому теперь это нужно?

– Самой красивой женщине Земли – Лейли.

– Как стремление великой актрисы к необычным душевным переживаниям?

– Если бы! Как следствие воочию виденного примера.

– Какого?

– Такого:

Дана с Эей и их детками! Ей разрешили вчера посетить их.

– Она лично знакома с ними?

– Ещё бы! Лейли ведь много снималась в фильмах Лала, была его другом. Кстати, именно Лал и вдохновил их на этот подвиг – рождение детей: они сами сказали Лейли.

– Вот это – уже интересно. Ну и...?

– Всё. Больше ничего не знаю. Тебе этого мало?

– Пожалуй, предостаточно. Гм, симптом мало приятный.

– Это так серьезно?

– Может быть, – он сел на постели. – Было уже кое-что ещё. Среди педагогов, в основном тех, кто имеет дело с детьми раннего возраста, были женщины, выражавшие желание родить ребенка. К счастью, кроме одного случая дело дальше слов не пошло: они знали, что мы к ним тогда потребуем применения бойкота, и при судебном разбирательстве им нечего надеться на поддержку достаточного большинства человечества.

– И всё же: один случай был?

– Только попытка. Одна из тех, кто активно выступал против отбраковки.

– Что она попыталась сделать?

– Забеременела. Но её заставили беременность прервать. Тоже перспективой бойкота. К тому же, она знала, что ребенка у нее заберут, и он сразу будет считаться неполноценным – как рожденный без соблюдения правил воспроизводства.

– Есть прямая связь между её попыткой и прежним движением против отбраковки?

– Точно не скажу. Но если так, то это слишком серьезно. Кстати, она тоже была близка с Лалом. Как единомышленница.

– Когда Лейли ушла, Рем сказал, что Лал выступал чуть ли не против всего. Даже против использования неполноценных вообще.

– Ему не очень-то дали это делать.

– Но Дан? Чего хочет он?

– Это мы пока не знаем. То, что ты сказала мне, со слов Лейли, – что дети их появились под влиянием Лала, заставляет подозревать, что Дан хочет того же, что и Лал. Слишком близкими друзьями были они. Приятного мало. В нашем кругу, генетиков, к Лалу всегда относились без особой симпатии; пожалуй, я слишком мягко выразился. – Он задумался. – Дан уже нарушил установленные законы воспроизводства. Нас это сразу насторожило, когда мы увидели его детей.

– Но ведь без того самого, против чего был Лал, Дан не жил бы сейчас, вторую жизнь.

– Конечно! Его тело – тело донора.

– И, кстати, гены, переданные детям, тоже принадлежат не ему, а неполноценному. Его дети – автоматически – потомственные неполноценные: неполноценные с рождения без всякой отбраковки.

– Ты напрасно стала актрисой. Говоришь прямо как член Совета воспроизводства.

–

Слушай, но они – эти их дети – полноценные по своему развитию?

– По-видимому.

– Так что же, всё-таки, ждет их?

– Не знаю. Дан, наверняка, не даст признать их неполноценными.

– Ещё бы! Особенно после всего, что рассказала Лейли.

– Дан ведь не та женщина – ему-то обеспечена поддержка почти всего человечества.

– Детки под надежной защитой авторитета своего отца.

– Да! Отец. Патриарх. Глава рода. Род Дана, колено Даново. Совсем по Библии.

– Ты даже Библию знаешь?

– Слегка.

– М-да! Не нравится мне это, очень.

– Заметно.

– Что, если, глядя на них, осмелеют, решатся на рождение детей те женщины, педагоги? Если это станет повальным явлением? Вообще, превратится в норму? Меня такая перспектива не устраивает. Я современная женщина: мое дело – сцена театра; детей пусть рожают неполноценные. И наслаждаться с мужчиной желаю, не думая ни о чем другом. – Она заметила, что он её почти не слушает.

– Рождение детей Дана и Эи стоит в прямой связи с влиянием на них Лала. Ценное сведение. Надо немедленно сообщить профессору Йоргу.

– Сейчас? Ведь ночь!

– А, да!

Она видела, что ему уже не до неё. И не стала его удерживать у себя.

Он еле дождался утра. Но пока не кончилось время завтрака, вызвать профессора Йорга не посмел.

... – Доброе утро, учитель!

– Отличное утро, Милан!

– Не совсем.

– Что-нибудь случилось?

– Да. Мне удалось узнать нечто важное: говорить?

– Лучше приезжай ко мне в лабораторию. Жду.

Когда Милан вошел, профессор глядел на включенный экран и не сразу оторвался от него.

– Ну, что ты хотел мне сообщить? – наконец спросил он Милана. И Милан рассказал то, что узнал ночью от Риты.

– Так! – профессор сжал кулак, стукнул им по пюпитру пульта. – Так! Значит, действительно – Лал. Мы так сразу и подумали.

– Что же будет?

– Боюсь, что ничего хорошего.

– Что же тогда намерен предпринять Совет воспроизводства?

– Смешно думать, что мы сможем сразу сейчас как-то исправить создавшееся положение. Именно теперь Дан в состоянии раздавить нас: на этот счет у нас не может быть никаких иллюзий.

– Значит, оставить всё, как есть? Ведь он нарушил установленный закон, обеспечивающий столько времени оптимальное воспроизводство людей. Закон обязателен для всех!

– А если он тогда поставит под вопрос правомерность этого закона?

– Что же: остается только молчать?

– Посмотрим. У меня ведь тоже новость. Кое-что в нашу пользу. Вот, смотри! – На настенном экране появилось схематическое изображение цепочки ДНК, длинной, сложной, со многими тысячами знаков. – Самый свежий результат. Вчерашний. Сейчас увидишь.