Чтение онлайн

– Давно?

– Через несколько лет после открытия Земли-2: мир с того момента стал добрей и менее расчетливо-рационалистичным. И вообще...

– Что: вообще?

– То, что кончилась длинная полоса неудач: мы вырвались из нее. Люди стали счастливей, окрыленней; снова есть вера в себя. Ты, Дан, хоть ты и гений, не представляешь всю значительность того, что сделал.

Ведь это всё появилось тогда, чтобы напрячь всё силы до предела. Но теперь – когда уже всё позади? Не вижу больше смысла!

– Ты о чем? – недоуменно спросил Дан.

–

О многом. В первую очередь, о сплошном использовании неполноценных рожениц. Пусть все женщины снова сами рожают себе детей. Пусть дети живут сколько возможно с родителями. Пусть люди узнают снова радости материнства и отцовства, которых лишили себя, не понимая, что без них нет полного человеческого счастья. Неужели их не вернут себе?

Много трудностей? Так пусть общество облегчит заботу о детях, не разрывая их связь. Взрослые и дети должны как можно больше общаться – это необходимо и тем, и другим. Взрослые будут намного счастливей, а дети – быстрей и полней развиваться. Выгода будет огромная, во многом.

Вот, хотя бы: вопрос с детской литературой. Кто из современных писателей пишет для детей? Считанные единицы, и те, в основном – педагоги. Чуть-чуть Лал, но и тот за последние десять лет написал девять стишков и два рассказа, которые успел прочитать менее чем за час.

– Ничего подобного: только два рассказа и один стишок. Остальные стихи не мои, их только написали по моей просьбе.

– Почему так мало?

– Трудно, Ева. Ой, как трудно! Легче написать роман для взрослых: они уже так много знают прежде, чем начнут его читать. Чтобы писать для детей, надо общаться с ними куда больше, чем приходится. В этом ты, безусловно, права.

– Ещё не всё.

– Отбраковка?

– Она, проклятая! Главная болячка наша. Будто собственными руками убиваем детей. В этом единодушны все педагоги. Недаром же удалось хоть сколько-то добиться её снижения.

– За счет увеличения потомства неполноценных? – уточнил Лал.

– Ну, конечно.

– Ладно: лед, всё же, тронулся.

– Чуть-чуть лишь пока. Послушай, Лал! Ты привез их именно сюда и меня попросил быть вашим гидом здесь – просто так? Неужели больше ничего не имел в виду?

– Угадала: ты, как всегда, права, Ева.

– Тогда я сказала всё. Доскажешь сам. Я показала: это главное.

Она сунула на прощание Эе свою личную пластинку и стояла, пока ракетоплан не исчез за облаками.

... Пораженные всем увиденным, Дан и Эя вопросительно посматривали на Лала, но тот только молча посасывал трубку.

В тот день у них не было никаких общих планов, каждый занимался чем-то у себя.

Дан встретился с Лалом в столовой за обедом. Эя не пришла, и когда они вызвали её, на экране Дана появилось: “Буду занята до завтрашнего утра”.

Им вдруг стало грустно, хотя Эя, как и любой человек, вольна сама решать, чем заниматься в свое свободное время и с кем находиться. Это неотъемлемое, естественное право полноценного человека –

его личный архив, ключом к которому является неповторимый рисунок кожи его пальцев, его нерабочее время, его желания и его тело принадлежат только ему. Даже если Ева сейчас с другим мужчиной или гурио, это тоже только её дело, – никто не в праве интересоваться или выражать каким-то образом свое отношение к этому ни сейчас, ни после.

Но им, всё-таки, было грустно без нее, поэтому решили после обеда ещё раз напоследок отправиться на рыбалку. Заказали из своих хранилищ необходимое, сели в аэрокар и через час приземлились на берегу озера. Был рабочий день, на озере не было видно никого. Спустив на воду надувные лодочки, они разъехались в разные стороны.

... Подплыв к намеченному месту, Дан поднял винт-мотор, опустил якорь и не торопясь закинул удочки. Потом уселся с трубкой, стал глядеть на гладь воды, поросшие лесом берега и островки. “ Уютная она, всё-таки, Земля наша ”, – думалось ему в блаженной отрешенности от всего, которое он почти всегда испытывал на рыбалке.

И тут начались поклевки; он следил за кивками и уже больше ни о чем не думал, охваченный привычным рыбацким азартом. Лещи, да какие: красавцы! Ай да Дан! Таких лещей поймать! Это предмет законной гордости, которую он не считал нужным скрывать.

Но клев прекратился так же внезапно, как и начался. Дан поднял якорь и на веслах передвинулся поближе к острову, поросшую тальником. Там, прицепив блесну, он прицелился и сделал заброс. Первая пара забросов не дала результатов, на третьем рыба, было, взяла тройник, леска натянулась, но на мгновение. Либо не взяла как следует, либо он не сумел подсечь. Дан сделал ещё заброс, более рискованный, почти к самым кустам на сильно выступающем в воду мыске.

Повел – и тут же почувствовал, что зацепил. Было жаль блесну: щука явно шла на нее. Конечно, дома есть программа изготовления её, – но то дома, а он здесь, и неизвестно, придется ли ему ловить когда-нибудь ещё. Решил попробовать отцепить.

Действуя веслами, медленно подгреб к мыску. Солнце стояло низко, почти у самого горизонта. Легкий ветерок приятно обдувал лицо и голое тело и тихонько толкал лодку. Пока он возился, подергивая леску, осторожно, чтобы не оборвать блесну, ветерок развернул лодку, и она оказалась по другую сторону мыска.

Удивленный вскрик заставил его повернуть голову: по щиколотку в воде перед ним стояла женщина. Она была обнаженной; лицо и тело поражали невероятной, совершенной красотой. Солнце, уже коснувшееся горизонта золотило её последними лучами.

– Дан! – беззвучно шептала она.

– Лейли! – узнал он.

Дан смотрел, будучи не в силах отвести взгляд. До чего прекрасна она: самая красивая женщина на Земле! Ни одна гурия, чья красота – плод изощренной работы селекционера-генетика, не могла соперничать с ней. И у гурии, даже самой красивейшей, не может быть такого взгляда, как у нее – величайшей актрисы.