Чтение онлайн

А он в это время шел по аллее парка. Далеко осталась окраина города; Дан шел, не замечая дороги.

Надо было стряхнуть усталость. В последние дни шли интенсивные, напряженные совещания: близился отлет сверхгигантского гиперэкспресса. Сразу после этого собирались приступить к созданию СНН – и не только её: всё это уже становилось реальностью и рассматривалось на заседаниях Высшего совета координации, куда Дан регулярно приглашался. Ещё одна задача входила в число неотложных: выход на постоянный Контакт.

За десять лет расшифровка записи почти не сдвинулась

с места. Отдельные мелкие догадки, шажочки, микроуспехи – до окончания работы, до прочтения записи было далеко, даже неизвестно – насколько.

Арг, значительно разгрузившись после окончания строительства суперэкспресса, выступил с совершенно неожиданным предложением: осуществить посылку новых сигналов в гиперпространство. Для этого кроме Экспресса, остававшегося на границе Малого космоса Земли, нужно изготовить ещё несколько гиперэкспрессов и отправить их к Земле-2: они должны вести посылку сигналов вблизи места первого выхода на Контакт. Для их изготовления можно было использовать уже имеющиеся космические стапели и две секции гипераппарата, оставшиеся за счет решения, появившегося уже в процессе завершения строительства сверхгиганта.

Предложение Арга многими было встречено с энтузиазмом. Мероприятие недешевое – не отразится ли это на сроках создания СНН? Кажется, да – и это тревожило Дана.

Почему этим многим кажется оправданным оттяжка создания СНН? Несомненно – из-за наличия ещё довольно большого количества доноров после полного запрещения отбраковки. Дан считал, что после создания СНН оставшихся можно будет не использовать: им удастся сохранить жизнь. Видимо, далеко не все считали это необходимым: до полной победы идей Лала было ещё далеко.

Резкий сдвиг, который произошел тогда, не превратился во всё нарастающее наступление. Кто-то исподволь умело пользовался возникшими на пути трудностями, чтобы довести их до предела, до абсурда. Дан отчетливо представлял, кто: Йорг и иже с ним.

Программа Арга была принята подавляющим большинством. Их было во много раз меньше – голосовавших за немедленное осуществление идей Лала, чем за программу Арга. Правда, больше, чем тех – кто был за полное сохранение существовавшего тогда порядка; это предложение было поставлено, как Дан узнал, вопреки Йоргу.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было: что-что, а отказать Йоргу в способности трезво мыслить невозможно – он старался действовать наверняка. Но – надеяться, что Йорг не был просто вынужден принять программу Арга как единственную возможность суметь что-то сохранить, что он идейно сдался – было бы смешно.

Именно это сделало весь период от конца дискуссии до настоящего времени таким напряженным. Нечего было думать продвинуться далее программы Арга: наоборот, масса усилий уходила на то, чтобы ничего не дать исключить из нее – якобы временно. Это поглощало все время и силы Дана – от научной работы он отошел почти полностью. Зорко следил за всем происходящим и сразу же давал резкий отпор малейшим попыткам затормозить процесс гуманистического возрождения.

Конечно, он был не один: число последовательных сторонников, а из них активных помощников – всё прибывало. Всё больше и больше супружеских пар – это входило в норму, и всё большее количество детей, знающих своих родителей. Правда – опять же – всё это происходило

медленней, чем мог рассчитывать Дан в самом начале: эпоха кризиса не прошла даром для людей – множество негативных понятий слишком прочно укоренились в сознании.

Арг в этом отношении слишком типичен. Нечего, конечно, и говорить о том, что он не является идейным сторонником Йорга. А как он привязан к обоим его, Дана, детям – Сыну и Дочери, и внуки Марк и Эрик, сын Риты и Милана, прямо липнут к нему – Арг вечно придумывает для них что-нибудь.

Арг! Энергичный, подвижный как ртуть, несмотря на возраст. Блестящий организатор, координатор-гиперкорабел. Но внутри у него! Въевшийся в душу утилитаризм, и – как следствие его – самый вульгарный прагматизм.

Засело прочно, что “неполноценные”, всё же, – не люди. Полуидиоты, которым, всё равно, помочь невозможно; а раз так, то ничего страшного нет в том, как их использовали – тем более что они сами это не в состоянии понять. Отсюда его новое предложение.

Объективно, Арг, благоговеющий перед ним, Даном, всё более превращается в пособника Йорга, находящегося сейчас в тени. Авторитет Арга слишком велик для многих, думающих наподобие его: именно они сейчас представляет силу, способную затормозить полную ликвидацию социального неравенства. На них явно делает ставку Йорг.

Хватит! Больше он это не потерпит. С Аргом придется полностью объясниться: если он не сумеет понять, отказаться от прагматических предложений – порвать с ним!

Воспользовавшись минутой отдыха, о которой напомнил робот, подвезший тарелку с фруктами и сырыми овощами, Арг включил изображение своего нового детища – гипергиганта, на фоне которого многокилометровый Экспресс казался крошечным. Похрустывая капустным листом, не торопясь рассматривал его. Было чем гордиться – он недаром носил имя мифического древнегреческого корабела, построившего суденышко, на котором герои-аргонавты плавали в Колхиду за золотым руном.

Теперь он может полностью заняться новым грандиозным проектом, идея которого возникла, когда он обнаружил, как можно сократить количество секций в гипераппарате нового экспресса. Две секции – две трети ещё одного гипераппарата, такого, как у Экспресса. Для осуществления его плана нужно четыре таких экспресса: четыре точки задают трехмерное пространство. Один уже есть – Экспресс. Надо построить ещё три, и тогда, разместив их в вершинах тетраэдра, послать сигналы в гиперпространство. Вероятность выхода на Контакт таким способом значительна: она будет зависеть от длины ребра тетраэдра. Определением порядка этой длины Арг как раз и занимался в последние дни.

Важную роль в расчетах занимала скорость света в вакууме, которую Эйнштейн принял как абсолютный верхний предел скорости; Дан сумел доказать, что это предел, за которым начинается выход из обычного пространства.

А если...? Ну-ка, ну-ка, ну-ка! Мысль – мимолетная, смутная – мелькнула на мгновение, чуть ли сразу не исчезнув бесследно. Арг напрягся изо всех сил, стараясь как-то удержать кончик её. К счастью, он всё время рассуждал вслух, включив запись: остались зафиксированными несколько фраз, уже не очень понятных самому. Но – хотя бы можно надеяться, что они помогут вспомнить догадку, вернуться к ней.