Чтение онлайн

Княжна лежала на чем-то твердом и все еще не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Рядом кто-то находился. Двое? Трое? Они разговаривали между собой, но все звуки сливались в неясный гам. Лишь одно выделила Эйлин – эхо. Каждый звук отражался от стен, словно она находилась в подвалах или пещере.

Дышалось на удивление легко, пахло пылью, мхом и сосновой хвоей. Значит, все-таки пещеры. А это довольно далеко от Калиши. Первые горы начинались в полудне перехода от города.

С одного бока стало пригревать. Кто-то развел костер, и тот понемногу разгорался. Рядом больше не говорили, но кто-то сопел и шелестел страницами книги. Прошло еще несколько

секунд, и Эйлин отчетливо услышала приближающиеся шаги.

– Поторопись, Вельма, - произнес вошедший. – Мы и так потратили много времени на дорогу.

Княжна едва не застонала. Ее подозрения оправдались, и она прекрасно узнала голос родного брата, несмотря на то, что Раен отчаянно пытался его изменить. Значит, кошмар ей не приснился, а был самой что ни на есть правдой.

– А ты не поторапливай, я тебе не подданная, - огрызнулась старуха. – Горничным да девкам своим указывать будешь, а я жрица самого Октариса.

– Ты испытываешь мое терпение, старая уродливая крыса! – рыкнул Раен. – С тебя и нужно то кроху магии, все остальное сделал я и моя кровь!

– Твоя кровь?! – завопила старуха и расхохоталась громкими каркающими звуками. – Вот у отца твоего была кровь! У сестры твоей… А впрочем, светоч даже у темного бога в чести. А у тебя что? Тьфу, а не кровь! В водице благородства да мужества поболе будет.

– Убью! – зашипел калишский князь.

– Посох… посох не тронь! – вопила старуха. – Ты мне покамест живой нужон! Не резон нам с тобой сейчас ссориться, княже. Отложим до срока.

– Ведьма! – выплюнул Раен.

– Жрица, - кокетливо поправила старуха. – А что до того, что внешность не та, так это поправимо. Светоч поможет хозяину в силу войти, а уж он воздаст своим верным слугам по заслугам. И старая крыса может превратиться в прекрасного лебедя. Следи тут, покудава я схожу, алтарь проверю.

Эйлин не могла поверить в услышанное. Правда оказалась еще ужаснее, чем представлялась раньше. Княжна попробовала пошевелить пальцами, и это ей удалось. Никто ее не связал. Очевидно, похитители рассчитывали, что действия зелья будет длиться до нужного момента.

Девушка плотнее смежила веки, и только после этого распахнула глаза. Да, она лежала на полу пещеры, но именно эта ее часть напоминала келью. На стенах чадили тусклые масляные факелы.

У противоположной стены на резной подставке стояла огромная книга. Древний том был раскрыт посредине, и брат хмурясь пытался разобрать старинные знаки.

Как же Эйлин любила его, как же всю жизнь верила, старалась помогать во всех делах. Теперь же она никак не могла понять, что чувствует к нему. В ее голове никак не укладывалось, как он мог так поступить с отцом, с ней, с Калишей, с Элитарой?! Как он мог? Ради чего? Ведь Раен счастлив в браке, любит свою дочь, с нетерпением ждет сына… Или все это тоже игра и обман?

Других пленных в пещере не было. Их или держали отдельно, или вообще похитителям была нужна лишь Эйлин. Не было здесь и оторогов, хотя девушка все еще помнила, как старуха упоминала их, а брат… Неужели, это он управлял войском Проклятого бога? Чудовищами, пожирающими людей, вырезающими все деревни, которые попадались на их пути?

Отец-Заступник, пусть все это окажется не так! Может, Раена заколдовали? Подчинили его волю? Он не мог…

Княжна осторожно пошевелила одной ногой, потом второй. Тело ее слушалось. Девушка осторожно села, а потом поднялась на ноги.

Брат резко обернулся. Эйлин не видела лица князя,

его скрывал глубокий капюшон плаща.

– Раен! – позвала она, и фигура в плаще вздрогнула. – Я знаю, что это ты. Сними капюшон и посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза!

Мужчина нехотя потянулся и сдернул с головы капюшон.

– Теперь можно и не скрываться, Эйлин, - лениво произнес он и усмехнулся.

Зло, цинично, насквозь фальшиво. И как она раньше этого не замечала? Или все было по-другому, иначе? Одно княжна теперь знала точно, наверняка - все, что сотворил брат, сделано исключительно по его воле и с его согласия.

– Отец… - начала Эйлин и запнулась. – Отца… ты…

– Я, - ответил Раен. – Но ты не знаешь, что произошло перед этим, сестра! Любой, в ком есть хоть капля самоуважения, поступил бы так же!

– О чем ты говоришь… - прошептала Эйлин. Кошмар не думал заканчиваться. Он усиливался, сгущался и обрастал ужасными подробностями.

– Тебе исполнилось семь, - стал говорить брат. – В тот день мы с отцом объезжали деревни, собирая подать. Кажется, я повздорил со старым управляющим и приказал всыпать ему десять плетей. Отец рассердился, он кричал, что мудрый правитель должен иметь сострадание, обладать не только умом, но и милосердием и всегда… всегда ценить жизнь превыше всего. Еще он сказал, что давно наблюдает за мной, разочарован и после его ухода Калиша достанется тебе, Эйлин! Тебе – бабе, чей удел вышивать и рожать детей, а не мне – его единственному сыну и первенцу. Я ускакал из деревни и долго гнал коня, не разбирая дороги, а потом пешком поднимался в гору. Лишь здесь, в холодных пещерах я смог отдышаться. Здесь же и встретил Вельму. Она мне и сказала, что на все воля высших сил, и бог исполнит любое мое желание, возвысит и одарит, если я стану верно ему служить. Какая разница: Октарис, Отец-Заступник или Мать Всех Степей? Главное, это помощь, которую они могут дать, понимаешь, Эйлин?

Брат заглядывал ей в лицо, искал поддержку, но не находил. Видимо, он и сам не находил себе оправдания, но был слишком слаб и труслив, чтобы остановиться.

– Что было дальше? – хрипло выдохнула княжна.

– Я отдал свою кровь, оживив алтарь и посох с оком Проклятого бога. Октарис же послал отряд оторогов, повинующихся каждому моему жесту. Сделка состоялась: я стал князем Калиши, а отец и его отряд пали первыми жертвами темного бога. Тогда я еще не знал, что отороги не долговечны даже тогда, когда поедают человеческую плоть. А люди, попадая на алтарь Октариса, сами становятся оторогами. Колесо завертелось, и я никак не мог остановить его, Эйлин. Никак! Я продолжал служить Проклятому богу, чтобы спасти Калишу и свою семью. Я так люблю Равилин и Стейшу… Я так люблю тебя… Даже когда отец хотел отдать власть тебе, я принес в жертву его, а тебя оставил в живых, потому что ты дорога мне, сестра!

Эйлин прикрыла глаза и носом втянула холодный воздух пещеры, дабы усмирить рвотные позывы.

– Ты любишь лишь себя, Раен. Печешься лишь о своем благополучии и удобстве. Любишь семью? – спросила княжна и прищурилась. – Меня ты тоже любил, но это не помешало тебе привезти меня сюда, чтобы скормить своему богу. Уверена, та же участь постигла бы Равилин и Стейшу, если бы Октарис потребовал у тебя их жизни…

– Не-е-е-ет! – выкрикнул брат.

– Да, - спокойно ответила ему Эйлин. – Любого, лишь бы твоя жизнь текла в довольстве, а положение тешило бы твою гордыню. Ты жалок, Раен, и нам больше не о чем говорить.