Дань
Шрифт:
Доктор споро принялся за работу. Первым делом он извлек узкий изогнутый нож и разрезал ткань на платье. Тарус поцокал языком, покачал головой и сказал:
– Хорошо, что прошло навылет, но рану нужно промыть и зашить, - а потом беспомощно посмотрел на Эйлин.
Она и сама понимала, что с дамами даже Кайсар предпочитает общаться как можно меньше, а значит, придется ей или заставить саинарок, или все сделать самой. Однако, ее статус Сайхан Эмегтэй позволял ей распоряжаться в этом гэре так, как вздумается, несмотря на
– Ты принесешь кувшин арзы и медный таз! Ты нагреешь воды столько, сколько потребуется мудрому Тарусу, но не меньше ведра! А ты разрежешь полотно на полоски для перевязок! – приказала она служанкам Ксиоли. – И шевелитесь!
На эмегтэй по воле случая княжна даже не посмотрела. Однако, остроносая сама обратила на себя ее внимание.
– Не много ли ты на себя берешь, Эйлин? – вдруг прошипела всегда тихая и болезненная Ксиоли.
Если бы случай располагал, княжна бы сейчас рассмеялась этому созданию в лицо, но вместо этого она поговорила со знатной саинаркой спокойно.
– Тебе следует учиться на чужих ошибках, чтобы не допустить своих, Ксиоли. Твой брат отдал жизнь за то, чтобы его сестре Великий Хан назначил лучшую долю и выбрал хорошего богатого мужа. К сожалению, Мать Всех Степей не наградила тебя красотой, но в твоих силах показать Кайсару, что у тебя чистая душа и золотое сердце. Поверь, он заметит и оценит это, а путь Санрай привел ее к смерти.
– Врешь! – заявила Ксиоли. – Санрай выдали замуж за богача, и она избежала наказания за то, что пакостила тебе!
– Кости Санрай и ее служанок сейчас глодают степные волки, - честно призналась Эйлин. – Можешь спросить у любого воина, что был в ее охране и вернулся в стойбище, но у меня нет привычки лгать, и ты прекрасно это знаешь. Нам нечего делить. Кайсар никогда не будет твоим мужчиной, но он может стать тебе другом или врагом. Выбор за тобой.
Больше княжна с ней не говорила, она отошла, чтобы помогать старому Тарусу промывать рану Сувды, а когда повернулась снова, увидела, как Ксиоли снимает с огня кипящий котелок и собственноручно, очень бережно, чтобы не пролилось ни капли, выливает горячую воду в таз.
Одним врагом меньше. Это хорошо, но сколько их еще притаилось в разных уголках Саинарского ханства?
– Вот так-то лучше… Вот так-то и хорошо… - приговаривал старый Тарус. – Ну-ка, девицы, возьмите травки, заварите мне их покрепче да побольше. Неровен час жар поднимется, снимать станем.
Он покрикивал на служанок, а те, видя, что Эйлин стоит рядом, не смели его ослушаться. И Ксиоли поощряла их действия, эмегтэй сама бросалась на помощь, стоило доктору хоть о ем-то попросить.
– Ну, жить будет, - наконец улыбнулся старичок. – Я и не таких хворых выхаживал. Вы уж ступайте отдыхать, Сайхан Эмегтэй, а я до утра пригляжу, и девицы ежели чего мне в помощь будут.
Эйлин
– Я приду утром, - предупредила она Таруса.
– Не спешите, моя госпожа. В старости сон уже не тот, что в начале пути. Жаль на него тратить оставшееся время, а вы отдыхайте. Вам это нужнее, чем мне.
Княжна не стала с ним спорить, а тихо выскользнула из гэра. Ее шаги были столь бесшумны, что охранник на входе в ханский шатер издали ее и не приметил, а потом, услышав голоса, она и сама остановилась.
В шатре разговаривали двое. Хотя, скорее, эти двое ругались и находились на грани ссоры. Оба голоса были ей отлично знакомы. Возможно, она прошла и прервала бы их, если бы речь не велась о ней.
– Надеюсь, ты понимаешь, что произошло сегодня? – спрашивал Хана Етугай. – Это не Сувда должна была там лежать, а Эйлин. Это на Калишскую княжну покушался тот стрелок, которого не нашли наши воины. Тот самый охотник, который заключил сделку с ундир Унаф, а потом убил ее на твоих глазах и скрылся, неопознанных даже ханской силой. Даже Мать Всех Степей не смогла его поймать, Кайсар!
Нукер негодовал. Его голос то удалялся, то приближался, и Эйлин догадалась, что мужчина расхаживает по гэру, не в силах устоять на месте.
– Не забывайся… - тихо произнес Кайсар, и за войлочной стеной повисла мрачная тяжелая тишина.
Однако, вскоре Етугай снова заговорил:
– Ты дал мне слово в самый первый день, в тронном зале, что никогда не обидишь Эйлин. Ты обещал мне, Кайсар. А вместо этого уже много раз причинил этой девушке боль.
– Однако, в гэре эмегтэй все же лежит раненая служанка, а не ее госпожа, - возразил ему Хан. – Значит, я все еще способен защитить ту, что дорога мне.
«Дрога мне… Дорога мне…» - отстукивало сердце девушки, на душе становилось светлее, а губы тронула легкая улыбка.
– Сегодня это удалось тебе, - согласился Етугай. – Но у Хана всегда есть враги или завистника, а эметэй – твоя слабость. Нападения продолжатся, пока княжна находится в твоей тени. И однажды…
Кайсар и сам много думал об этом. Они так мало были вместе даже из крошечного срока, отпущенного им судьбой. Он столько не сказал ей, столько не сделал, он еще не надышался ею, а несчастья просто преследуют его Эйлин.
– Договаривай, брат! – выпалил Хан.
– И однажды ты убьешь ее, Кайсар. И сам прекрасно знаешь об этом, - очень тихо произнес нукер.
Повелитель Саинарского ханства и сам не раз думал об этом, но все же слова друга его задели. Сердце опалило жгучей ревностью и он процедил:
– Ты намеренно стараешься приблизить нашу разлуку, потому что желаешь сам заполучить эту женщину! Ты только и ждешь, чтобы я отказался от Эйлин, чтобы тут же занять мое место.
Сказал и тут же устыдился своих слов.