Чтение онлайн

Позднее, когда уже начало смеркаться, он наконец отыскал нужный след. Резкий, едкий запах, одновременно чуждый и знакомый. След часто прерывался – его оставило осторожное существо, которое для отдыха забиралось на деревья.

Самка.

Выслеживая ее, он замедлился. Свет уже угас, не осталось никаких цветов, лишь оттенки серого. Если она его заметит, то постарается спастись бегством. Да и кто поступил бы иначе – разве что слон, тем более что охотиться на мудрых гигантов с их странным чувством юмора он совсем не собирался.

Медленно продвигаясь вперед, один осторожный шаг за

другим, он добрался до места, где она настигла добычу. Олененок. Воздух до сих пор горчил его ужасом. Почва истоптана тоненькими копытцами, черные листья в крови. Остряк остановился, уселся поудобней, поднял голову.

И увидел ее. Она втащила добычу на высокий сук, с которого каскадом свисали лианы, усеянные ночными цветами. Олененок – то, что от него осталось – повис у самого ствола, а она вытянулась вдоль сука, глядя на Остряка сияющими глазами.

Шкура у пантеры была как раз для ночной охоты – черные пятна лишь чуть выделялись на почти столь же черном фоне. Она взирала на него безо всякого страха, так что Остряк призадумался.

Потом у него в голове раздался голос, томный и рокочущий.

– Иди своей дорогой, мой господин. На двоих добычи все равно не хватит, даже приди мне в голову идея поделиться… чего я, само собой, делать не намерена.

– Я пришел за тобой, – отозвался Остряк.

Ее глаза расширились, на шее заиграли мускулы.

– Здесь что, у каждого зверя по наезднику?

Остряк не сразу понял вопрос, но явившееся осознание вспыхнуло в нем неожиданным интересом.

– Далек ли был путь твоей души, госпожа?

– Сквозь время. Сквозь неведомые расстояния. Сны уносят меня сюда каждую ночь. Охотиться, чувствовать вкус крови, не попадаться на пути таким, как ты, господин.

– А меня призвали молитвой, – сказал Остряк и сразу же понял, что так оно и есть на самом деле, что оставленные им на поляне полулюди действительно воззвали к нему, как если бы самим пригласить убийцу означало для них отказ полагаться на волю слепого случая. Его призвали, понял он, чтобы, убив, он тем самым утвердил в них веру в предначертание.

– Что за странная мысль, господин.

– Пощади их, госпожа.

– Кого?

– Ты знаешь, о ком я говорю. Никто другой в эти времена не способен возносить молитв.

Он почувствовал, что ее эти слова позабавили.

– Ошибаешься. Впрочем, другим не свойственно видеть в животных богов и богинь.

– Другим?

– За много ночных переходов отсюда лежат горы, там ты найдешь крепости, в которых обитают к'чейн че'малли. В теплый океан впадает широкая река, по ее берегам расположены подземные города форкрул ассейлов. В уединенных башнях живут, ожидая смерти, яггуты. Деревни населяют тартено тоблакаи, а тундру – их дальние родичи, неф трелли.

– Ты

знаешь этот мир намного лучше меня, госпожа.

– Ты все еще намерен меня убить?

– А ты – прекратишь ли охотиться на полулюдей?

– Как тебе будет угодно, но имей в виду – наездник у этого зверя есть не всегда. Подозреваю, что и зверь под тобой нередко охотится в одиночку.

– Я это осознаю.

Она привстала на своем шатком насесте и, ловко сбежав по стволу вниз головой, невесомым прыжком приземлилась на мягкую лесную почву.

– Почему ты так о них беспокоишься?

– Не знаю. Наверное, мне их жаль.

– В сердцах таких, как мы, господин, нет места для жалости.

– Я с тобой не согласен. Это дар, на который мы способны, когда владеем звериной душой. Худ свидетель, единственный дар!

– Кто такой Худ?

– Бог Смерти.

– Кажется, ты пришел из очень странного мира.

Вот так неожиданность. Остряк помолчал, потом спросил:

– А ты откуда, госпожа?

– Из города под названием Новый Морн.

– Я знаю руины, которые зовутся Морн.

– Мой город не в руинах.

– Быть может, ты из времен еще до пришествия Худа.

– Быть может. – Она потянулась, сияющие глаза сузились, превратились в щелки. – Скоро я уйду, господин. Если в этот миг ты все еще будешь рядом, пантеру это вряд ли обрадует.

– Да? И у нее достанет неосторожности напасть на меня?

– Чтобы встретить свою смерть? Нет. Но я не хочу и того, чтобы она испытала ужас.

– Ага, значит, все-таки жалость?

– Нет. Любовь.

Да, теперь он понимал, что столь великолепных животных можно любить, а способность вселяться в их души считать величайшим из даров.

– Я ухожу, госпожа. Встретимся ли мы снова?

– Похоже, господин, что ночь у нас общая.

Она скользнула прочь, и Остряк, даже несмотря на свое исключительное зрение, потерял ее из виду всего через несколько прыжков. Развернувшись, он направился в противоположную сторону. Да, теперь он чувствовал, что и его собственная связь с этим местом слабеет, что скоро он тоже вернется в свой мир. К бесцветному, затхлому существованию, которое влачит там – полуслепой, полуглухой, закостеневший и неуклюжий.

Он громко взрыкнул от гнева, и невидимые обитатели леса вокруг него притихли.