Дама Пик
Шрифт:
Смешно, ей-богу!
В камере у меня, естественно, никаких проблем нет, авторитет все-таки, да и не просто авторитет, а еще и легендарный, как оказалось…
Тут я краем уха послушал, какие обо мне героические байки среди молодежи ходят, так у меня аж глаза на лоб полезли. Прямо Горец какой-то бессмертный! Разве что не летаю, как Бэтмен, и по воде не хожу. А так – даже самому интересно.
А уж благородный я в этих байках – дальше
Да-а-а…
Ладно, пусть себе тешатся, не ломать же им кайф, на самом деле! Ну что еще в камере делать, как не языки чесать?
Когда вертухаи привели меня в камеру, смотрящий по хате без всяких разговоров отвел мне одну из лучших шконок, в сухом и чистом углу, среди авторитетов, которые спокойно потеснились и доброжелательно предложили чифирку.
Я поблагодарил и вежливо отказался.
Что-то в последнее время меня не тянет на такие сильные вещи. Сердце надо беречь, да и не хочется поганить чифиром мои белоснежные голливудские зубы, которые обошлись мне почти в двадцать штук бакинских.
Авторитеты не настаивали, и я спокойно залез на шконку.
Повалявшись пару дней и успокоившись, я принял участие в неторопливой беседе уважающих себя и друг друга мужчин, и между делом выяснилось, что их беспокоит вопрос, как теперь быть со смотрящим по камере. Кому-то из них пришла в голову идея выдвинуть на эту почетную должность меня, и вот теперь они терли этот, в общем-то, дурацкий вопрос.
Послушал я их и говорю:
– У меня своих проблем хватает. Так что пусть себе человек занимается своим ответственным делом и не надо его беспокоить. Кроме того, пробуду я здесь неизвестно сколько. И неизвестно, в каком виде покину эту уютную обитель. Так что давайте лучше поговорим о бабах. Или о генералах. Я одного такого знал, что любо-дорого. Могу рассказать.
Толик Козырь, а он за убийство двух ментов суда уже второй год ждал, засмеялся и говорит:
– Про генералов я и сам тебе могу рассказать. А вот лучше ты, Знахарь, расскажи, как ты в океане корабль в одиночку захватил и как на нем полгода в Тихом океане пиратствовал.
Я от смеха чуть с койки не свалился.
– Да я уж слышал, что тут про меня молодняк рассказывает, – сказал я, отсмеявшись, – но только это все байки. Интересные, не спорю, но – сказки. Было у меня, конечно, много всякого, но пиратство… Это уже слишком. Тут народная молва сильно через край хватила.
И разговор перешел на автомобили.
Хозяйничал в камере Дуст – человек Саши Сухумского.
А сам Саша Сухумский был смотрящим по «Крестам».
И
Но внешне все было нормально. Меня уважали, обращались за советом, а иногда приходилось решать конфликты, которые неминумо возникают, если в камеру площадью тридцать метров посадить без малого восемьдесят человек.
Лежу я как-то раз на шконке, в стенку пялюсь, думы свои невеселые думаю, и вдруг слышу – в противоположном углу шум, свара, крики, в общем, драчка случилась. А потом Дуст и говорит:
– Давайте к Знахарю, мерины безрогие, как он скажет, так и будет.
Подходят ко мне двое урок, обоим лет по тридцать, у одного под глазом слива зреет, другой за яйца держится, и видно, что кисло ему не понарошку.
А еще мне видно, что твари они ничтожные, и повесить бы их без суда и следствия, чтобы не воняли, да некому…
Ладно, думаю, поиграем в царя Соломона.
– Ну, – говорю, – что случилось, почему беспорядок нарушаете?
А сам вспомнил, как на корабле этом, на холодильнике «Нестор Махно», вот так же стояли передо мной два моремана, а я им так заправлял, что самому интересно было.
Оба одновременно открыли рты, но я остановил их жестом и сказал:
– По очереди. Ты – первый, – и указываю пальцем на того, у которого бланш под глазом.
Пусть, думаю, тот, у которого яйца пострадали, оклемается пока.
– Погонялово имеешь? – спрашиваю.
– Имею, – отвечает урка, – Шустрым кличут.
– Действительно шустрый. По бейцам ловко попал. Может, ты еще куда ловко попадаешь?
– Если надо, то и попадаю, – отвечает Шустрый, а сам ногу в сторону отставил и большие пальцы за пояс засунул.
Хочет, значит, показать, что хоть и перед авторитетом стоит, но и сам чего-то стоит.
– А за что, тебя, бедного, в тюрягу-то посадили? Небось, по ошибке?
– Нет, не по ошибке, – отвечает, – вооруженный грабеж.
– Ух ты! Вот здорово! И кого же ты ограбил? Трех здоровых мужиков? Или вооруженного инкассатора ножичком на понт взял? А может, прорвался через охрану и вынес из кабинета депутата сейф с наворованными у народа деньгами?