Чтение онлайн

— Переключи, — попросил я. На вход в университет смотреть не хотелось, туда же мы и ехали, а догадки экспертов о возможных заказчиках теракта меня не интересовали вовсе.

— С вами «Дольче сплетни», канал «Дольче вита», — вскричал фантомайзер резким женским голосом, университетская площадь уступила место студийной комнате с пушистым ковром и пушистым креслом, в котором разлеглась угловатая девица, состоящая, как мне показалось, из длиннейших ног, длиннейших рук, зубов, очков и замысловатой причёски. Девушка интимно придвинулась ко мне (её очки при этом заняли добрую половину экрана), будто

собиралась сообщить тайну, и завопила пронзительно:

— Вот так странно и неожиданно, дорогие мои, закончилась эта загадочная история. Вижу-вижу, вы ожидаете продолжения. Вы хотите узнать, почему расстроилась помолвка нашего симпатяшки, нашего сердцеедика, нашего мартовского котика Юрика с этой загадочной особой, с этой всеми нами горячо обожаемой авантюристочкой, мисс…

Передача прервалась.

— Зачем ты выключила? — удивился я. От визгливого голоса «Дольче сплетницы» мне стало чуть легче. Не так сильно тянуло в Сеть.

— Похабный канал, — буркнула Ника. — Не выношу его. Лежи спокойно, я включу. Хочу дослушать новости.

Такси остановилось. Над крышей передней машины я увидел макушку университетского здания, украшенную антеннами ретрансляторов. Потом всё это пропало, фантомайзер показал нам мрачный облупленный коридор с рядом одинаковых дверей. Я не узнал общагу, сначала услышал:

— Вот место, где нужно искать корни заговора. Нашему корреспонденту удалось выяснить у представителя следственных органов, что теннисная кепка, остатки которой были обнаружены на месте преступления, была куплена накануне в спорт-маркете «Е-боди» чип-модифицированным студентом факультета тестирования, который зарегистрировлся при поступлении в университет под псевдонимом Эндрю. Были предприняты меры для установления его местонахождения, но в результате представителям правоохранительных органов достался лишь эмулятор мозга, в котором и был обнаружен чип подозреваемого. Опрос соседа по комнате ничего не дал, поскольку прошлую ночь этот чип-модифицированный гражданин провёл в бессознательном состоянии. По собственному его заверению, он ничего не видел и не слышал, что подтверждается данными чип-мониторинга. Проверка перемещений подозреваемого Эндрю показала, что эмулятор мозга также оставался в указанной комнате, кстати, вы сейчас можете видеть её.

Я нехотя глянул на экран. Разорённая постель, в ней — мой налокотник. Штуцера полицейские разбудили, одной заботой меньше. Я снова глянул в окно и машинально прикрыл глаза. Какой-то ненормальный, выезжая с парковки у магазина, врубил дальний свет. Наше такси мёртво стояло в пробке. Когда я попробовал открыть глаза, меня снова ослепило светом фар. Машина «Скорой помощи» остановилась на встречной полосе, посверкивая сине-красными огнями. Потом она тронулась потихоньку, мимо меня поплыли закрашенные наглухо окна, красный крест…

— …состоянии комы. Её личность, — нудил обозреватель, — удалось установить легко, это…

Когда красный крест полз мимо, мне почудился запах. Знаете, такой, как бывает от воды из цветочной вазы, когда выбросишь вялый букет. Я прикрыл глаза и принюхался, пытаясь понять, почему запах кажется мне знакомым. Сдуру, конечно. Я говорил уже вам и не раз, что иногда нереально туплю.

Зрение отказало мгновенно, вормы,

полезшие в мозг, больно зашевелились у меня внутри, мой интерес к личности пострадавшей студентки был удовлетворён мгновенно, но таким способом, какого я не просил. Вспышка! Словно снаряд в голове разорвался, расплёскивая боль. Я узнал…

— Дрю! Ну что ты?

По лбу моему мягко прошлась ладонь, боль впиталась в неё без остатка. Я очнулся. Такси. Голова моя на плече Ники. Я снова чуял жизнь.

— Ты так кричал, — шептала она. Я был бесконечно благодарен ей за то, что пыталась говорить спокойно.

— Уже прошло? Андрей!

— Да, прошло, — ответил я. — Поворачивай машину. Мы едем на вокзал.

— Почему? Ты говорил, нужно попасть в универ. Мы уже почти приехали.

— Уже не нужно. Я узнал всё, что хотел.

— Что узнал?

Я не ответил. Никого, кроме меня и Далилы, не касается, о чём мы поговорили с ней, пока карета «Скорой помощи» с её полуживым телом стояла борт о борт с нашим такси.

А фантомайзер всё гундел голосом обозревателя: «По неустановленной причине отпечатки пальцев, изображение радужной оболочки глаза и внешний облик человека, использовавшего симуличность студента факультета тестирования Эндрю, исчезли из глобальной базы данных. По нашим предположениям, это произошло в результате серии сбоев Системы, случившихся непосредственно после взрыва. Связь между этими событиями представляется нам…»

— Да выключи же его! — попросил я. — И набери новый адрес. Вокзал.

Ника поспешно заткнула фантому ведущего рот, а после, склонившись к панели управления, коснулась сенскрина и проговорила:

— Но ты не сказал, к какому вокзалу.

«Ты же сама прекрасно знаешь», — упрекнул я её мысленно, устраивая голову на подголовнике. Говорить вслух не хотелось.

— Но это же глупые мечты — вернуться в дом на холме.

Я глянул с тоской на изукрашенное призрачной рекламой низкое предвечернее нанобетонное небо и увидел кусок звёздной надписи «Dream over the world». Последние два слова были скрыты от меня крышей такси. Dream over, прочёл я.

— Всё равно, — сказал я с улыбкой, не глядя Нике в глаза. — Поехали туда. Но где-нибудь по дороге мне обязательно нужно поесть.

— На вокзале должен быть бар, — ответила моя подруга, набирая на панели новый адрес. Пожалуй, она права. Мне ни разу не приходилось ещё видеть вокзал без бара, да и не хотелось бы видеть.

— Ты так и не ответил, что ты узнал, — напомнила Ника. Упрямая.

— Узнал, что кто-то вывел меня из-под удара. Теперь, думаю, он потребует плату за услугу, — отшутился я. К сожалению, в этой шутке была лишь малая толика шутки.

Наличных денег, оставшихся у Ники, едва хватило на два билета в один конец. Мне не хотелось, чтобы милая моя расплачивалась в баре отпечатками пальцев, но другого выхода просто не было. Как ни крепись, а голод возьмёт своё; Ника глядела голодно, когда мы с ней говорили об этом у входа в бар. Мне есть уже не хотелось. Никаких желаний, кроме тяги войти в дрим, не было.

— Дрю, ты очень плохо выглядишь, — уговаривала меня моя настойчивая подруга. Ещё бы не плохо. Я и чувствовал себя, как живая рыба на кухонном столе.