Дачники
Шрифт:
Марья Львовна. Вы думаете, это возможно? А моя дочь? Соня моя? А годы? Проклятые годы мои? И эти седые волосы? Ведь он страшно молод! Пройдет год - и он бросит меня... о, нет, я не хочу унижений...
Варвара Михайловна. Зачем взвешивать-рассчитывать!.. Как мы все боимся жить! Что это значит, скажите, что это значит? Как мы все жалеем себя! Я не знаю, что говорю... Может быть, это дурно и нужно не так говорить... Но я... я не понимаю!.. Я бьюсь, как большая, глупая муха бьется о стекло... желая свободы... Мне больно за вас... Я хотела бы хоть немножко радости вам...
Марья Львовна (опуская голову). Матерью... да! Только матерью... я понимаю вас... Спасибо!
Варвара Михайловна (торопливо). Нет... вы не поняли... я не говорила...
(Рюмин выходит из леса с правой стороны, видит женщин, останавливается, кашляет. Они его не слышат - он подходит ближе.)
Марья Львовна. Вы не хотели сказать - и невольно сказали простую, трезвую правду... Матерью я должна быть для него... да! Другом! Хорошая вы моя... мне плакать хочется... я уйду! Вон, смотрите, стоит Рюмин. У меня, должно быть, глупое лицо... растерялась старушка!
(Тихо, устало идет в лес.)
Варвара Михайловна. Я иду с вами.
Рюмин (быстро). Варвара Михайловна! Могу я попросить вас остаться? Я не задержу вас долго!..
Варвара Михайловна. Я догоню вас, Марья Львовна, идите к сторожке. Что вы хотите сказать, Павел Сергеевич?
Рюмин (оглядываясь). Сейчас... я скажу... (Опускает голову и молчит.)
Варвара Михайловна. Почему вы так таинственно оглядываетесь? Что такое?
(В глубине сцены проходит Суслов с правой стороны на левую, он что-то напевает. Слышен голос Басова: "Влас, вы хотели читать стихи. Куда же вы?")
Рюмин. Я начну сразу... Вы давно знаете меня...
Варвара Михайловна. Четыре года. Но что с вами?
Рюмин. Я волнуюсь немножко... мне страшно! Я не могу решиться сказать эти слова... Я хотел, бы... чтоб вы...
Варвара Михайловна. Не понимаю! Что мне нужно сделать?
Рюмин. Догадаться... Только догадаться!..
Варвара Михайловна. О чем? Вы говорите проще...
Рюмин (тихо). О том, что я давно уже... давно хочу сказать вам... Теперь... вы поняли?
(Пауза. Варвара Михайловна, сдвинув брови, сурово смотрит на Рюмина и медленно отходит в сторону от него.)
Варвара Михайловна (невольно). Какой странный день!
Рюмин (негромко). Мне кажется, всю жизнь я любил вас... не видя еще, не зная - любил! Вы были женщиной моей мечты... тем дивным образом, который создается в юности... Потом его ищут всю жизнь иногда - и не находят... А я вот встретил вас... мечту мою...
Варвара Михайловна (спокойно). Павел Сергеевич! Не надо об этом говорить: я не люблю вас, нет!
Рюмин. Но... может быть... Позвольте мне сказать...
Варвара Михайловна. Что? Зачем?
Рюмин. Ну, что же делать? Что делать?
(Тихо смеется.) Вот и кончено! Как это просто все... Я соби- рался так долго... сказать вам это... и мне было приятно и жутко думать о часе, когда я скажу вам, что люблю... И вот - сказал!..
Варвара
Рюмин. Да... да... конечно... я понимаю! Знаете, на вас, на ваше отношение ко мне я возложил все мои надежды... а вот теперь нет их - и нет жизни для меня...
Варвара Михайловна. Не надо говорить так! Не надо делать мне больно... Разве я виновата?
Рюмин. А мне как больно! Надо мной тяготеет и давит меня неисполненное обещание... В юности моей я дал клятву себе и другим... я поклялся, что всю жизнь мою посвящу борьбе за все, что тогда казалось мне хорошим, честным. И вот я прожил лучшие годы мои - и ничего не сделал, ничего! Сначала я все собирался, выжидал, примеривался - и, незаметно для себя, привык жить покойно, стал ценить этот покой, бояться за него... Вы видите, как искренно я говорю? Не лишайте меня радости быть искренним! Мне стыдно говорить... но в этом стыде есть острая сладость... исповеди...
Варвара Михайловна. Но что же... что я могу сделать для вас?
Рюмин. Не любви прошу - жалости! Жизнь пугает меня настойчивостью своих требований, а я осторожно обхожу их и прячусь за ширмы разных теорий, - вы понимаете это, я знаю... Я встретил вас, - и вдруг сердце мое вспыхнуло прекрасной, яркой надеждой, что... вы поможете мне исполнить мои обещания, вы дадите мне силу и желание работать... для блага жизни!
Варвара Михайловна (горячо, с тоской и досадой). Я не могу! Поймите вы - я не могу! Я сама - нищая... Я сама в недоумении перед жизнью... Я ищу смысла в ней - и не нахожу! Разве это жизнь? Разве можно так жить, как мы живем? Яркой, красивой жизни хочет душа, а вокруг нас - проклятая суета безделья... Противно, тошно, стыдно жить так! Все боятся чего-то и хватаются друг за друга, и просят помощи, стонут, кричат...
Рюмин. И я прошу помощи! Теперь я слабый, нерешительный человек. Но если бы вы захотели!..
Варвара Михайловна (сильно). Неправда! Не верю я вам! Все это только жалобные слова! Ведь не могу же я переложить свое сердце в вашу грудь... если я сильный человек! Я не верю, что где-то вне человека существует сила, которая может перерождать его. Или она в нем, или ее нет! Я не буду больше говорить... в душе моей растет вражда...
Рюмин. Ко мне? За что?
Варвара Михайловна. О, нет, не к вам... ко всем! Мы живем на земле чужие всему... мы не умеем быть нужными для жизни людьми. И мне кажется, что скоро, завтра, придут какие-то другие, сильные, смелые люди и сметут нас с земли, как сор... В душе моей растет вражда ко лжи, к обманам...
Рюмин. А я хочу быть обманутым, да! Вот я узнал правду - и мне нечем жить!
Варвара Михайловна (почти брезгливо). Не обнажайте передо мной вашей души. Мне жалко нищего, если это человек, которого ограбили, но если он прожился или рожден нищим, - я не могу его жалеть!..
Рюмин (оскорбленный). Не будьте так жестоки! Ведь вы тоже больной, раненый человек!
Варвара Михайловна (сильно, почти с гордостью). Раненый - не болен, у него только разорвано тело. Болен тот, кто отравлен.