Чтение онлайн

Я ловлю себя на том, что «выползаю» из-под руки Валентайна, потому что стекаю вниз. На пол. Стекла бы, если бы он меня не подхватил. Столь резкая смена положения оказывается для меня слишком острой, потому что тошнить начинает еще сильнее, а уж когда мы проходим через портал…

Все перепутывается, даже время и действие, потому что я слышу Валентайново:

— С вашего позволения. Адептке Ларо нужен отдых, — уже когда мы в портале? Или в моей комнате в его доме? А почему мы уже в ванной?

В последний раз в этой ванной у меня произошел

выброс темной магии, во время которого я тоже мало что понимала. Кроме того, что мы лежим здесь вдвоем и голые… как, в общем-то и сейчас. Его умение растворять мои платья в пространстве — это нечто, хотя навык, конечно же, полезный. Может, платье тут где-то и осталось? Нет, правда?

Я даже выворачиваю шею, чтобы увидеть платье, лежащее на полу, но Валентайн мягко подталкивает меня плечом, заставляя сползти обратно.

— Тихо, Ленор.

— В любой непонятной ситуации тащи голую Лену в ванную, — я хихикаю, прекрасно понимая, что это нервное. Но ничего не могу с собой поделать.

— В следующий раз посажу тебя сюда в платье. — Валентайн складывает руки на моих бедрах без малейшего притязания на секс или хотя бы ласки. — Вода забирает все: и хорошее, и плохое. Для тебя это сейчас лучший вариант.

Какой вариант для меня лучший, я сейчас не уверена, но в том, что этот вариант гораздо лучше допросной, в которую переквалифицировали кабинет ректора — сто процентов. В памяти всплывает, что в тот раз я оказалась в ванной с Валентайном тоже после допроса, после тюрьмы, в которую меня притащил Лэйтор.

— Очень странное дежавю.

— Дежавю?

— Потом объясню, — говорю я. — Хотя… это когда кажется, что что-то уже было, а на самом деле его еще не было.

Не уверена, что я объяснила правильно, но это и неважно. Вода, судя по всему, действительно забирает все: и хорошее, и плохое. Потому что спустя минут десять безмолвного лежания в объятиях Валентайна в теплой, как летнее море, ванной, я с одной стороны прихожу в себя, а с другой — чувствую себя полностью опустошенной. Будто из меня вытряхнули все чувства, переживания, проблемы, заботы и прочее, оставив только меня в здесь и сейчас. В этом здесь и сейчас мне на удивление спокойно и хорошо, меня не смущает даже близость этого совершенно непредсказуемого мужчины.

Хотя возможно, дело совсем в другом? Не в этом опустошении, а в чем-то — напротив — гораздо более глубоком?

— Спасибо, что спас меня. Опять, — говорю я и пытаюсь развернуться, касаюсь пальцами его ладоней, но Валентайн перехватывает мои руки. Потом так же резко поднимается, увлекая за собой.

Подчиняясь взмаху его руки, на плечи мне ложится полотенце, которое мне совершенно не нужно. Оказавшись рядом с кроватью я уже спустя мгновение полностью сухая, от кончиков пальцев ног до корней волос. Бытовые заклинания рулят! А еще рулит то, с какой легкостью ими пользуется Валентайн.

— Я… — начинаю было я, но он меня перебивает:

— Не сейчас, Лена.

— Нам стоит поговорить о том, что случилось…

— Возможно. Но

не сейчас.

Это просто невероятно! Он полностью обнажен, я тоже, а он отказывается даже со мной говорить! Хотя может быть, дело в том, что в таких обстоятельствах лучше не говорить, а действовать? Вот только стоит мне об этом подумать, как взгляд Валентайна вспыхивает огнем, и он отступает.

— Ложись спать, Лена.

— Я не хочу, — хрипло говорю я. — Я хочу…

Дотянуться до твоих губ.

Увы, дотянуться не получается, потому что веки вдруг становятся тяжелыми. Запоздало понимаю, что Валентайн что-то шепчет, и это что-то — ни что иное, как усыпляющее заклинание. Которое, между прочим, в таких вот целях тоже считается не особо законным!

С этим мне, похоже, придется смириться. Как и с тем, что я снова соскальзываю в его руки, и с тем, что он укладывает меня в постель, укутывая покрывалом. И даже с тем, как он меня целует — так, что от одного касания губ в крови закипает жидкий огонь, растворяющийся в сладкой густой темной неге глубокого сна.

Глава 2

Люциан Драгон

Драхов праздник, драхова Ларо, драхов братец!

— Ты что здесь делаешь? — процедил Люциан, обнаружив Сезара у кровати Софии.

— Полегче, — негромко произнес Сезар.

— Куда уж легче. Твоя Женевьев наверняка сбежала, теряя туфельки.

София вздрагивает при упоминании Женевьев, брови брата сходятся на переносице, но Люциану сейчас наплевать. Ему наплевать на все, потому что кому-то должно быть больно так же, как больно ему.

— Юноша, — раздается рычание, и нависший над ним магистр Симран договаривает: — вы, наверное, в курсе, что в лазарет, а тем более в палаты оперативной магической помощи открывать порталы строго запрещено?

— Тебя не спросил, — бросил Люциан, даже не взглянув на целителя. Толку-то, говорить с тем, кто добровольно сбежал в драконью форму ото всех проблем. В точности как папаша! Воздух над ним накаляется, чешуя дракона разогревается и от солнечной-огненной становится почти прозрачной, а Сезар так сцеживает воздух, что того и гляди сам начнет дышать пламенем, когда София произносит:

— Оставьте нас ненадолго. Пожалуйста.

Ее тихий голос, как ни странно, звучит лучше любого приказа, потому что Сезар мигом перестает раздувать ноздри, резко поворачивается на каблуках и выходит. Что же касается магистра Симрана, тот сам открывает портал, в который уволакивает свою безграничную драконью тушу, между прочим, нарушая свои же собственные правила. Хотя на него они наверняка не распространяются.

— Что за бред? — повторяет свой вопрос Люциан, когда они остаются одни. — Почему ты сказала, что она тебя спасла?!