Да, Смерть!..
Шрифт:
К величайшему сожалению, и, в первую же очередь — моему собственному, такое положение вещей нисколько меня не печалит. Да, конечно, сегодняшнему своему образу мыслей и устройству эмоциональной моей конституции, бесспорно обязан я лишь одной из моих бывших женщин. Самой, как принято почему-то считать, главной и, как принято говорить, роковой. Почему, кстати сказать, женщину, перевернувшую жизнь мужчины и вывернушую душу его наизнанку, принято считать главной в его жизни, я не вполне понимаю. Да мало ли от чего чья душа выворачивается! И то, что это именно так, тоже нисколько меня не заботит, и данную ситуацию я совершенно не считаю причиной для того, чтобы озадачить себя деланием
Одним словом, люди, чувствующие и переживающие что-либо остро, вызывают у меня скуку. От женских истерик, равно как и от положительных экзальтаций, меня клонит в сон. Там, во сне, нет всего этого. Там только мой мир. Там никто не рыдает и не сопит. Ни у кого там не разрывается сердце. Никто не гибнет там, гм, в водовороте страстей.
Разрыв сердца (как метафора, разумеется) на мой взгляд всегда беспричинен. А разрыв сердца без причины есть признак дурачины! И если всерьёз потратить время на размышления о том, что выступает в роли повода для «разрыва сердца», то сколь ни бейся, никаких иных причин кроме глупости обнаружить нам не удастся.
Может, конечно, возникнуть вопрос, что вообще есть ум, а что глупость, но я его решать не намерен. Это дело исключительно руководителей философских кружков. Там это любят. Если вам повезёт, как говорится, с Учителем, и если вы и впрямь человек удачливый, то есть дурак, то и вовсе весьма велики ваши шансы на обретение Истины Бытия. Поэтому, как говорится, желаю вам Успехов и Процветания. Встретимся в Аду…
То есть, собственно, уже встретились…
2
Воспитание, полученное мною в родительском доме, было таково, что принципом аналогии, воспетым великим чародеем Папюсом, невольно овладел я уже к трём-четырём годам. На месте скольких убиенных мной из одной лишь «невинной» шалости муравьёв представлял я себя — и не сосчитаешь!
Да, при желании можно сказать, что, таким образом, сызмальства учился я убивать сам себя. Эту мысль, благо желание появилось, можно продолжить.
Продолжаю. И в деле этом годам к двадцати пяти столь преуспел, что мне это прямо-таки именно что удалось! Да так, что, убив себя, удалось мне при этом физически выжить. Не сказал бы, что слово «посчастливилось» здесь подошло бы лучше. Хуже. Оттого и не подошло.
Однако у извечного самоубийствия моего была и оборотная сторона. Иначе и быть не может при определяющем характерологическом навыке постоянного представления себя на месте другого. Иными словами, количество муравьёв, перебитых мной насмерть в период банального детства, прямо пропорционально количеству созданных силой моего же воображения образов (реальных, как и мы, «реальные» люди) несуществующих на деле существ.
Я создал их такое количество, такую неисчислимую тьму, что порою кажется мне, будто только они-то в этом мире и существуют в виде всех знакомых моих, друзей и не то, чтоб врагов, но людей, поражающих меня своей воинствующею глупостию.
Это же, в свою очередь, может иметь (как не иметь, впрочем) следующее обоснование. Поскольку все мы от рождения и до так называемой смерти обречены томиться в плену собственных черепных коробок, то сколько бы мы ни старались представить себя на месте другого, на его месте мы всегда представляем именно что себя! И это ещё в том счастливом случае, если + — верно удаётся нам определить его местонахождение. Ведь это только нам кажется, что человек, стоящий в двух шагах от нас, действительно там стоит. На самом же деле, это неправда святая, потому что он-то как раз стоит, где стоит, а вот
Надеюсь, теперь мне удалось вас подвести, если и не вплотную, то уж на расстояние вытянутой руки точно, к благоприятному восприятию следующего моего соображения: под существами несуществующими действительно подразумеваю я всех якобы мне известных людей. То есть то, что я о них думаю и как их воспринимаю. Это, собственно, и есть несуществующие существа, и это, извините, существенно.
Спорить не буду (нет сил, желанья и времени (то есть желанья его на это терять)), да, теоретически совпаденья возможны. То есть, да, в ряде случаев синтезированное мной несуществующее существо может до некоторой степени совпадать по своим повадкам с реальным человеком, то есть с предпосылкой для создания мною вышеупомянутого существа с маркировкой «Петя» там или и вовсе «Вася». В принципе, это как виртуальные диски в системе Windows или же как создание «имэйджа» audio CD в программах для их нарезки; или, как недавно стало модно говорить, для последующего их «прожигания».
Теперь, когда в вопрос о «несуществующих» существах внесена некоторая ясность, позволю себе ещё одну вольность. То есть, честно признаюсь, что существует и ещё одна основополагающая для меня проблема. Проблема эта есть неизбывное сомненье моё в реальности существования (тоже, скорее всего, всего лишь так называемых) существ существующих. Да, такая проблема есть. Впрочем… моя ли она?
3
Так уж вышло, что значение для меня имеет практически всё. И то, что не имеет значения (и такая в мире есть идиома) имеет его в первую очередь. Можно даже (почему нет?) сказать, не взирая на скабрезный подтекст, и так: то, что не имеет значения, в первую очередь его и имеет. Что? Да так, всякое.
Дело, в общем-то, как говорит Паук, в том, что когда я, будучи от природы (то есть от рождения) человеком недюжинной мудрости, писал ещё, извините, в прошлом веке свои романы «Псевдо» и «Новые праздники» (да, претендующие на так называемую «исповедальность» дневникового характера, хотя и с весьма точным, как показало будущее, расчётом), никаких live-жорналов, а тем паче — li.ru не существовало в природе.
С одной стороны, это, конечно, no comments. Но с другой (и это, извините (сноска: извиняюсь я, как правило, только затем, чтобы стало понятно, что это не небрежность стиля — «эТО при ТОм», а, извините, напротив), при том, что я «вопиюще-пустынно» нормален) — у меня нет уверенности, что не пиши я тогда свои «Новые праздники» или того же «Псевдо», эти порталы имели бы реальную возможность появиться в «мировой паутине». Реальную настолько, что прямо-таки натурально возникли.
(Мне всегда очень нравилась почёрпнутая у Юрия Олеши идиома «будьте ласковы». Но только нынешним летом сподобился Господь снабдить меня информацией о том, что это всего лишь руссифицированная форма того, что «дословно» с украинского переводится как «пожалуйста».)
Это я так. Маргинальные заметки о размытости границ дословности. Тем более, если речь идёт о родственных языках. Кстати, насаждаемый старо-имперским совковым сознанием постулат о схожести русского и украинского языков оказался химерой. Украинский язык, конечно, похож на русский, но не в большей мере, чем польский, на который украинский похож в действительности. Как обычно, причины здесь сугубо социальные. Обычная переписка истории от имени лица № Хуй, страстно желающего играть главную роль.)