Чтение онлайн

– Офигеть, – тянет Хардж, завороженно глядя на цель их путешествия.

– Настоящая идиллия, – поддерживает его Хейзел, отложив на живот раскрытый томик «Голливудских мужей».

На фоне сосен примостилась сонная рыбацкая деревушка, в заливе покачивается горстка разноцветных деревянных лодок. И правда, идиллия, вот бы еще нутро не выворачивало.

– Папаша пригрозил мне кишки выпустить, если не вернусь с «Золотой ложкой», – щурится на солнце Хардж. – Он с ума сходит по Талии Дракос.

– Кто ж не сходит! – посмеивается Хейзел.

– Вы же понимаете, что, возможно, никто так и не получит главный приз? – уточняет Кваме, выливая

воду из шлепанца. – Нет гарантий, что кто-то из нас увезет его домой.

Фрейя цепляется за борт и уговаривает себя представить, будто моторка не раскачивается. Хардж открывает контейнер и угощает всех домашней пахлавой.

– Что за Талия Дракос? – интересуется Леандра-Луиза, приспуская тонкие бретели топа и засовывая их под ткань.

– Та, ради кого мы все здесь собрались! – неверяще трясет головой Хейзел. – Основательница «Золотой ложки».

Фрейя только губу прикусывает. Какой уважающий себя повар мог не слышать о Талии Дракос? Ладно, пусть она не мировая знаменитость, но среди мало-мальски серьезных кулинаров считается настоящей богиней. Современный подход к традиционным рецептам средиземноморской кухни, изумительное сочетание вкуса и запаха, оригинальные и смелые решения… Кому бы еще пришло в голову, что арбуз, моцарелла и бальзамический уксус дают такое восхитительное сочетание? Или гребешки, лайм и клубника? Апельсиновая цедра и черный перец? Список можно продолжать до бесконечности. А комбинезоны от ее бренда? С блестками на Рождество, хлопчатобумажные и без бретелей на лето, всевозможные вариации из денима на каждый день. Как Леандра-Луиза умудрилась ничего не слышать о Талии Дракос?

– Да я вообще не знала, что такое «Золотая ложка», просто подала заявку, – признается Леандра-Луиза, отлепив волосы от накрашенных блеском губ. – Приятель предложил рискнуть, ну я и рискнула. Понятия не имела, что за конкурс, пока со мной не связалось «Эхо Южного Уэльса», захотели взять интервью о том, как девушка из Кардиффа без всякого спецобразования проскочила этот… как его там… сложнейший отбор. Я-то, в общем, просто ради самого путешествия поехала. И ради солнца. Кто не любит солнышко? – Она запрокидывает голову и морщит нос.

Фрейя смотрит вдаль и тяжело сглатывает. Неужели? Серьезно? Но в правилах указано, что невозможно попасть на конкурс, не сдав десятистраничный тест, не написав исследовательскую работу в десять тысяч слов и не набрав минимум девяносто восемь процентов из максимально возможного колличества баллов. Кто бы стал так заморачиваться просто ради поездки?

Контейнер с пахлавой продолжает переходить из рук в руки, но Хейзел лишь отмахивается своей потрепанной книжкой.

– Я уже два года как не ем сахар – в смысле в чистом виде, – самодовольно уточняет она. – Кому он нужен, если есть свои ульи?

– О, так ты держишь пасеку? – интересуется из-под шляпы Кваме, вытянув длинные, как у паука, ноги на свой рюкзак.

– Вообще, ресторан, но и пасеку тоже, – словно невзначай роняет Хейзел. – А ты?

– Я устроил гастро-деревню в Глазго, – отвечает Кваме, садясь прямо.

Внутри все сводит, но на сей раз виной тому не тошнота, а волнение. Фрейя что, единственный человек на лодке, у кого нет собственного виноградника, бистро, пасеки, гастродеревни, ресторана или всего этого разом? Вроде предполагалась игра на равных, а не две недели жесткого спарринга с крупнейшими гастрономическими миллиардерами Европы. Да, она прошла тест и технически обладает теми же знаниями, что и все остальные, но чем

это обернется на практике? Судья на экзамене похвалил эссе Фрейи и назвал ее раздел о сардинах в сицилийском стиле «мастер-классом о том, как жарка, запекание и консервирование рыбы могут сохранить содержание омега-3 в продукте», но действительно ли это имеет значение сейчас, когда она сидит с кучей поваров, обладающих куда лучшими навыками и опытом? За неимением бумажного пакета, в который можно было бы подышать, Фрейя опускает руку в бездонное море, наслаждаясь тем, как поток теплой воды омывает пальцы. Она еще никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Двигатель выключается, и моторка, покачиваясь, по инерции плывет к берегу. Фрейя хватается за поручни. Туда-сюда, вверх-вниз… Внутренности никак не могут успокоиться. Нужно продержаться еще немного, до суши рукой подать.

– Эгей!

Ее внимание привлекает высокий мужчина в шортах цвета хаки, который стоит на пристани и тянется за веревкой. У него ноги как у теннисиста, загорелые и накачанные. Точеная челюсть и широкие плечи. Морской бриз приподнимает белую хлопковую рубашку, обнажая рельефный пресс, и Фрейя остро осознает, что в открытую пялится на незнакомца, а в ее животе танцуют бабочки. Отвернувшись, она пытается взять себя в руки, но мысли путаются, перескакивая от страданий насчет своей профессиональной неполноценности к откровенной похоти. Что, черт возьми, с ней такое? Она должна думать о свежем воздухе, свежей еде и изучении местных кулинарных приемов. А не о том, чтобы провести с незнакомцем ночь на пляже, в деталях распробовав лучшие деликатесы Кипра. Тем не менее, как сказала Хади, нет ничего плохого в том, чтобы немного полюбоваться на красоту.

– Фрейя? – кричит Хардж с пристани.

К своему ужасу, она понимает, что осталась в лодке одна. Это что еще за стереопиты? Надо же, запасть на первого встречного мужчину и решить, что население этого острова состоит сплошь из накачанных греческих богов!

Беззубый старик хочет взять ее багаж. Или нет.

Мужчина в шортах цвета хаки манит Фрейю к себе.

Она еще раз украдкой смотрит на него из-за запотевших солнцезащитных очков и принимает протянутую руку.

Его оливковые глаза встречаются с ее.

– Добро пожаловать на Лаппо.

По неизвестной причине у Фрейи пропадает дар речи.

Незнакомец подтягивает моторку за толстую веревку, свернувшуюся у его ног, а Фрейя невольно вспоминает, как однажды в школе мальчик перенес ее на спине через глубокий ручей, поспешно скинул на берегу, а сам упал на землю и схватился за поясницу.

– Я Димитрий, – представляется мужчина, отдуваясь.

– Фрейя. Как поживаете?

Как поживаете? Да кто, блин, сейчас так выражается, и с чего она вдруг заговорила как Мэри Поппинс? Фрейя достает телефон и пишет Хади.

Фрейя разворачивается и вроде как снимает собравшуюся на берегу группу, стараясь, чтобы Димитрий попал в кадр, но выходит паршиво – во-первых, она еще не на столько близка с остальными, чтобы их фотографировать, а во-вторых, от красивого встречающего в кадре только левый локоть.