Чтение онлайн

Раздражение против всего и всех всё больше и больше охватывало Ивана Ильича. Захотелось домой на успокоительный диван. Да и собаки, устав от игр, трусили следом, не приставая друг к другу в отличие от хозяев.

– Да хотя бы ЖКХ, - попыталась она реанимировать занимательность затухающей беседы. – Эти пресловутые долги населения и предприятий сантехникам. Как от них избавиться?

– Проще пареной репы! – рассердился хмурый спутник, раздосадованный глупыми рассуждениями на безнадёжные темы. – Достаточно использовать предновогодний шопинговый опыт.

– Снизить тарифы в конце года? – догадалась баба-не-дура.

– Задрав их как можно выше

в начале года, - подтвердил опытный шопинг-прохиндей. – Народ повалит с платежами в декабре.

– Ловко! – восхитилась она и даже остановилась, чтобы приглядеться повнимательнее к изобретателю, а он скромно решил не регистрировать эту выдумку.

– И никакого мошенничества! – успокоил её.

Она засмеялась, и он начал успокаиваться.

– Вам, наверное, под силу решить и проблему автопробок, - подначила явной лестью.

– Нет проблем! – взъярился гигант мысли. – Достаточно оглянуться в наше недалёкое прошлое. Вспомните, - пригласил и её поучаствовать в мыслительном процессе, заживляющем душевные раны, - были ли в советском государстве пробки на дорогах и улицах?

– Тогда и машин-то не было столько, - напомнила она.

– Вот и решение неразрешимой проблемы, - подтолкнул к неоспоримому выводу, - причём – единственное.

– Но… - попыталась она возразить.

– Никаких «но»! – отрезал он, разгорячившись и изъяв из памяти отщепенцев и завтрашний КБ-шный день. – И только так: резко, в 5-10 раз увеличить стоимость отечественных автомобилей и пошлину с иномарок. Те, кому очень хочется, всё равно купят, матерясь, а те, кому не очень – а таких большинство, вздохнут с облегчением и пересядут на общественный транспорт. И сразу исчезнут пресловутые пробки, а заодно и бессмысленные смерти на дорогах, увеличится семейный бюджет и не пострадает государственный, если учесть все плюсы.

– Блеск! – восхитилась Вера Васильевна. – Жалко, что у меня нет авто: я бы его, не раздумывая, врезала в столб.

– Мне бы власть, - пожелал того, от чего недавно отказывался, - я бы всех этих отщепенцев, то и дело зырящих на сторону, заставил работать по-японски.

– Как это? – выказала она незнание передовых методов организации производительного труда.

– А так, - горячился Петушков-сан, - за каждый год, при условии выполнения производственного задания, получи надбавку к окладу. Уволился – надбавки долой, и начинай всё сначала, - с ожесточённым удовольствием пригрозил он Шматко. – Тогда бы многие поостереглись бросать начатое производство, не поплыли бы в неведомые страны, - сказал непонятно для Веры Васильевны. – Да ещё добавил бы один из зэковско-социалистических принципов: бригада в ответе за каждого.

По тому, как она замедлила ход, он понял, что ей нравятся его идеи. Не то, что её дерьмография.

– Сердито, - определила Вера Васильевна задумчиво. – Вас нельзя допускать к нашему демократическому руководству.

– А я и не стремлюсь, - отказался от претензий на власть только что желавший её. – мне моя работа нравится.

Она остановилась.

– Хорошо, что напомнили: мне надо возвращаться – дома ждёт неотложная работа. Так что, до свиданья, - она протянула руку.

Иван Ильич осторожно взял узкую крепкую ладонь, осторожно сжал её и, не удержавшись, спросил:

– Что это за каторга такая, что приходится вкалывать по вечерам? – Вера Васильевна рассмеялась и стала девушкой. – Расскажите, если не секрет.

– Не секрет, - они приятельски рассмеялись, вспомнив его ответ на аналогичный вопрос, - у меня

несекретная работа свободным агентом по оценке антиквариата и ювелирных изделий. Самая скучная и самая интересная профессия.

– О-о! – протянул он уважительно. – Представляю, как выглядит ваша квартира.

Она опять весело рассмеялась.

– Не представляйте, всё равно не угадаете – там голо. – Ещё рассмеялась: - Лишняя мебель, особенно громоздкая, осталась в старой квартире. – Иван Ильич смутился, словно заглянул в чужую замочную скважину. – Не сердитесь за сумбурный разговор – нет настроения, - и пошла по своей тропинке, а он заметил, что ямочки между лопатками нет.

Дарька рванул было за ними, но, обернувшись и увидев, что хозяин не торопится, остановился, поджидая. Его тоже пока не интересовали демографические проблемы.

Избежать встречи с Марьей Ивановной не удалось. Только-только они с Дарькой, пыхтя, взобрались на площадку, как она вышла, сияя добрыми весёлыми голубыми глазами и такими же серёжками. На ней было красивое синее платье с приличным декольте, в разрезе которого чуть выглядывали теснящиеся полные груди, а на слегка выдающемся животе повязан затейливый белый фартучек с вышивкой, скорее декоративный, чем для дела. «Нашёлся, значит, забулдыга», - порадовался за дружную семью добрый сосед.

– Пришёл? – задал как всегда лишний вопрос, но оказалось, что не лишний.

– Нет, - ответила ожидавшая в слезах любящая жена, улыбаясь и губами, и глазами, и розовея по-девичьи. – Вот, я вам пирожков испекла, - протянула глубокую тарелку с аппетитно поджаренными толстобокими кулинарными изделиями. – Не побрезгуйте.

– Ну, что вы, Марья Ивановна! – засмущался Иван Ильич. – Зачем? – и взял тарелку, чтобы она не держала. Кроме отвратительных лавочных, других пирожков, особенно домашних, он никогда не пробовал, да к тому же не любил еды, приготовленной чужими руками. И не то, чтобы брезговал, а как-то опасался, представляя всегда, что её мяли, мешали, лепили чужие ладони и пальцы, может быть, даже плохо вымытые и часто облизываемые. – Что участковый-то?

– Сказал, что ищут, - равнодушно сообщила заботливая Марья Ивановна, радушно глядя на соседа. – Да вы кушайте, а то остынут.

Похоже, её больше волновали пирожки, чем где-то затерявшийся, слава богу, любимый муж. На интересный разговор выбежал из квартиры младший отпрыск исчезнувшего папаши. Просунул остриженную круглую голову под руку матери и, прижавшись к её тёплому боку, уставился на соседского дядьку, нахально присвоившего их пирожки.

– Хочешь? – спросил нахал и протянул шкету один пирожок.

Тот шустро схватил не очень чистыми пальцами и незамедлительно отправил в рот, пока не отняли.

– Кушайте сами, они уже ели, - не очень напористо завозражала мать.

На запах или на чавканье появился старший наследник. Ему добрый дядя подал пирожок без слов, и он без слов благодарности впился в него крепкими зубами.

– Марья Ивановна, - обратился кормилец чужим продуктом к соседке, чтобы отвлечь её внимание от незапланированного растранжиривания продукта, - вам надо устраиваться на работу, - и подал по второму пирожку каждому из проглотов. По тому, как жадно они уминали мамины изделия, он сообразил, что пацанам не больно-то много досталось. – Хватит вам быть рабыней дома и мужа. Берите всё в свои руки. Работа и свои деньги дадут вам самостоятельность и независимость от пьяных капризов мужа. Да и детей растить, по всей вероятности, придётся вам, - выдал он растущим ещё по пирожку.