Да гори оно всё...
Шрифт:
— Совсем забыла о твоих ледышках, — доверчиво откидывает мне на плечо голову Лара. — Могли бы растопить, а не мучиться.
— Увы, — млею от её доверительной близости. — Опасно пить такую водичку.
— Вырастут рожки, копытца, и станешь козлёночком, — урчит Лара, расслабляясь и, кажется, борясь со сном.
— Это из твоего мира? — мимолётно прижимаюсь губами к виску.
— Да, сказка, — вяло лопочет. — Что они со мной сделают, Тор? Зачем я Нирану?
— Не волнуйся. Чего бы он не задумал, я ему не позволю, — успокаиваю её. — Верь
Глава 37
Дворец Нирана оказывается таким же высокомерным и бахвальным, как и его хозяин. Толстые стены из серого камня, квадратные башни, бойницы по периметру зубчатого парапета, знамёна с буйволом на шпилях. Ров, забор высотой метров шесть ощетинился наточенными кольями. Неприступный для людей и нашпигованный вооружённой охраной.
Внутреннее убранство кричит о роскоши и о непомерной самовлюблённости Нирана. Мебель в искусных вензелях, мрамор пола начищен до зеркального блеска, стены расшиты искрящимися узорами, и везде висят портреты короля в массивных золотых рамах.
Двор разодет в яркие шелка, что мужчины, что женщины. Не могу сдержать улыбку, сравнив придворных с цветочной клумбой. В глазах рябит от красочного разнообразия. Хочется поинтересоваться, кто у них тут такой заковыристый законодатель моды.
— Смотрю, у тебя поднялось настроение, — шепчет Ториан, слегка склоняя голову к моему уху.
Трёхдневный переход до столицы Теодории сблизил нас и зародил хрупкие чувства. Я перестала смотреть на него через призму настороженности и неприятия, он нашёл ответы на свои вопросы и больше не жрал себя подозрительностью, позволив признать под раздражением притяжение.
Всю дорогу Тор расспрашивал о причудах Земли, отвлекая от тоскливых мыслей. И всё это время незаметно касался меня, проявляя интерес и нежность. Я в ответ льнула спиной к нему, демонстрируя ответную заинтересованность. Большего позволить мы себе не могли, находясь под неусыпным контролем инквизиторов.
Но и от таких тайных и невинных касаний моё сердце трепетало, словно у юной девицы пятнадцати лет. В животе порхали пресловутые бабочки, пальцы на ногах поджимались, мурашки по коже бегали, как будто взбешённые блохи.
Искушение — вот как одним словом можно было охарактеризовать моё состояние, позволяющее скрасить тревожное ожидание встречи с Нираном. Увы, ничего хорошего я о нём не слышала. Что Карлос, что Седорик, что Ксарк с Тором — все нелестно о нём отзывались.
— Даже боюсь представить, в чём нас встретит правитель этого цветника, — посылаю Ториану улыбку, повисая на его локте и гордо расправляя спину.
Моё простое платье, как и его наряд, больше похожи на грязное тряпьё, снятое с плеча алкогольно-бомжеватого сегмента, но врождённую гордость никто не отменял.
— Ниран более консервативен. Свою любовь к роскоши он проецирует на окружение и обстановку, — накрывает сверху мою ладонь своей, — Постарайся не волноваться и держать себя в руках. Никто не должен
— Думаешь, они не догадываются? — кошусь на Шохарна, бодро шагающего чуть впереди и одновременно сбивающего с себя пыль дорог.
— Подозревать не означает знать, — слегка сжимает мои пальцы Льдышечка и навешивает на лицо маску невозмутимости. Такой покер-фейс оттачивается только годами.
В тронный зал мы заходим с королевской статью. Не скажу, что мне совсем не страшно, но само место встречи навевает надежду. Если бы король собирался казнить, а не миловать, вели бы нас сейчас в подземелье.
— Леди Ларелия, Лорд Ториан, — радушно приветствует нас Ниран, от души улыбаясь. Правда, глаз его радость не касается. Они остаются холодными и злыми. — Наконец-то мы можем познакомиться лично и поговорить.
Смотрю на правителя слегка опешив. Высокий, статный, вполне привлекательный мужчина лет тридцати с небольшим. По сравнению с придворными пташками скромно облачён в чёрное с лёгким вкраплением драгоценных камней. Лишь королевская мантия золотом стекает с плеч, намекая на статус хозяина. Грозного правителя Теодории я представляла себе совсем другим. Поздоровее, посуровее, похаризматичнее.
Присаживаюсь в каком-то нелепом книксене, будто вступило в спину. Почему-то припоминается Аль-Али со своим «кость устал таскать мясо». Вот и моё приветствие короля выглядит уставшим и больным.
— Ваше Величество, благодарю за гостеприимство, — коротко кивает Тор, удерживая царскую высокомерность, впитанную с молоком матери. Держится уважительно, но наравне, а у меня трясутся поджилки от общения с властью. — Леди Ларелии нужно бы отдохнуть, принять ванну, поесть, переодеться. Похищение, плен, многодневный переход верхом на лошади. Без удобств, без минимального комфорта. Вряд ли девушке сейчас до разговоров.
Ловлю намёк и из последних сил повисаю на локте Ториана, опускаю плечи, подзакатываю глаза, изображая предобморочное состояние. Ни дать ни взять — актриса большой сцены.
— Конечно, — масляно мажет словами Ниран, а у самого с пальцев от злости сыплются искры. — Комнаты уже приготовили. Увидимся завтра, леди Ларелия.
Мы раскланиваемся и выходим из зала за слугой, выросшим как будто из-под земли. Через закрывающиеся за нами двери до нас доносится гневный удар в стену и звон разбившегося стекла.
Тронный зал Нирана
— Ледяной ублюдок! — отправляет в полёт фарфоровый вазон правитель Теодории, не сдерживая ярость. Привычный мрамор пола шипит от жара, стекающего кляксами огня с рук Нирана. — Неужели ты не мог от него избавиться по дороге?! Несчастный случай. Упал, разбил голову.
— На Ториане королевская печать, передающая магический сигнал при смерти. Какой бы нейтралитет не держали луделийцы, убийство высокой крови они не простят. И девчонку из его рук вырвать не получилось. Он приклеился к ней как помёт к подошве, — гнётся к полу Шохарн, заискивающе глядя на повелителя.