Да гори оно всё...
Шрифт:
Почему-то с тоской память вытянула Льдышечку. Нормальный ведь мужик, если рот не открывает и не говорит исподтишка гадости. Могли же спокойно поговорить, разобраться, прояснить беспокоившие его вопросы, а не устраивать фейерверки с удушением и возгоранием.
Найди мы общий язык, и не лежала бы я здесь, дожидаясь смерти. И слёзы, сука, не текли бы ручьём, словно организм решил наплакаться на всю жизнь. Никогда не прощу правителю Пустоши эти слёзы.
А с багряным всполохом закатного солнца меня начинает бить ужасающая паника. Окончательно ещё не доходит, что Ксарк
И совсем кроет страхом, когда в спальню вламывается два тёмных мужика в грязных халатах и в нестиранных арафатках. Не канифолясь грубо сдирают меня с кровати и тащат на улицу, где собралась толпа глазеющих.
— Я всё осознала, — хриплю, выискивая взглядом правителя. — Больше никогда. Умоляю. Помилуйте…
Он сидит на троне, водрузив на голову золотой обруч с драгоценными каменьями, и небрежно машет рукой, повелевая продолжать процедуру.
Народ монотонно гудит, то ли одобрительно, то ли возмущаясь, палач камнем точит топор, а меня бьёт нервная дрожь от бессилия и безнадёжности.
— Ксарк! — выскребаю из груди остатки мощи и кричу, стоя на коленях перед толстенным пнём с тёмными подтёками. — Меня же не для этого забросили сюда из моего мира. Не просто так наградили огненной силой. Не на плаху мне завещано. Я же ради спасения Варалии здесь.
Над народными массами повисает тишина, и лишь моё сдавленное дыхание вырывается из раздражённого горла, да фырканье лошадей за толпой раздаётся.
Поднимаю взгляд поверх людей и натыкаюсь на почти родненькие глаза цвета холодного льда, на ломанные линии сурового лица, на коротко стриженные волосы, пострадавшие от моего огня. И Седорик тут. Взволнованный, надёжный, готовый встать на защиту.
— Ксарк! — жёстко гремит над Пустошью. — Немедленно прекрати представление и освободи леди Ларелию!
Глава 30
Ксарк
Она стоит на коленях перед моим народом, ещё не веря до конца в происходящее. Растрёпанная, испуганная, молящая о помилование, убеждающая меня в своей избранности. Обычно блёклые глаза лихорадочно мерцают запертым огнём, выдавая в серой скромнице волевой характер.
Какой бы невзрачной чужемирка не была, скучать с ней не придётся. А наш сын, соединив и приумножив в себе родительский огонь, станет сильнейшим магом этого мира и достойнейшим правителем Варалии, вернувшим стране прежнюю мощь и величие.
И я уже собираюсь помиловать строптивую девчонку, осознавшую и принявшую роль моей безропотной супруги, как воздух сотрясает требовательный голос человека, забредшего сюда, наверное, по ошибке.
— Ксарк! Немедленно прекрати представление и освободи леди Ларелию!
Не надо даже разворачиваться и смотреть кого принесла нелёгкая. Сын некоронованного короля льдов, Ториан. Когда-то соперник, ну а сейчас враг, отказавшийся от преемственности трона и выбравший не ту сторону.
Ледяное королевство всегда держало нейтралитет, не вступая в союзы ни с теодорийцами, ни с пустынниками, а Ториан умудрился
Мятежный принц, ищущий свою правду. Ему бы азы управления государством изучать, восстановить справедливость в собственном королевстве, а он скачет по чужой стране наёмником, замораживая неприятелей.
— Эта женщина покушалась на мою жизнь, — лениво кручу в сторону прибывших головой, замечая рядом с принцем колоритную компанию. Хмурый мужик, обросший жирком, перед ним в седле симпатичная крестьянка, к шее жеребца Ториана привязан… — Марх! Что с ним? Где Берт?
Слетаю с трона и стремительно подлетаю к гостям, выдёргивая из ножен меч. Если они напали на моих людей, то не сойти им с этого места.
— В башню попала молния, — басит бородатый сотоварищ принца, огораживая здоровыми ручищами от толпы напуганную девку. — Одного вытащили. Второго разорвало на части.
На его словах истерично всхлипывает жена Берта, оседая наземь. У неё осталось две дочери — четырёх и трёх лет. Справится. Свои не бросят. У нас положено вдов с детьми всем народом опекать.
— Марха к ведьме несите, — кивком указываю на раненого бойца. — И воды ей натаскайте.
— А с приговорённой что делать? — раздаётся голос Верна, уставшего впустую натирать топор. Я специально выбрал парня поздоровее и посуровее, чтобы чужемирка по полной прочувствовала страх и оценила моё милосердие.
— Леди Ларелию отвести в её спальню, гостям выделить комнаты. У дверей выставить охрану, — обмениваюсь взглядом с Арвалом. С ним мы давно понимаем друг друга без слов, и он делает правильные выводы. Незваные гости переводятся в разряд пленных.
— Я врач! — кричит пришлая девица, дёргаясь в руках бородача и пытаясь вырваться из хватки. — Я могу помочь! Я знаю, как лечить травмы!
— Девчонку к Верее. Лишней не будет, — распоряжаюсь и иду за потерявшим сознание Мархом. К Верее за нами бежит его супруга, поддерживая рукой округлившийся живот.
Из-за плеча суетящейся ведьмы осматриваю раненого и сомневаюсь, что он переживёт эту ночь. Непроизвольно наблюдаю за девчонкой. Ладная она. Низенькая, тёмненькая, фигуристая. И всё при ней. Грудь, попа, осиная талия. На мордашку хорошенькая. Молодая совсем, не распущенная. Жаль, только не моя судьба. Не сдержит она моё пламя и не вынесет.
— Что за медицина здесь у вас? Где больница или медпункт хотя бы? Вы с ума сошли? — отталкивает девчонка миску с коричневой жижей, которую ведьма приготовила для смазывания ожогов. — У него начался сепсис. Он умрёт от заражения крови.
— Либо помогай, либо убирайся, — рявкает на неё Верея, борясь за место возле пострадавшего, и размешивает палочкой свою колдовскую смесь. — Тут алайка из мёртвого леса и кровь красули. Я все раны ею лечу.
— Алайкой и кровью? — лезут от возмущения глаза пришлой на лоб. Поворачивается ко мне и растерянно разводит руками, хлопая пухлыми губками как безмолвная рыба. — Тут вырезать и чистить надо, пока не стало поздно.
— Вырезай, — почему-то соглашаюсь с ней, заметив в глазах уверенность и опыт.