Чтение онлайн

Когда над пулемётами появились защитные навесы, и с кашей расправились последние техники, Кузьмич остановил локомотив.

Все три рации по вагонам услышали зычное:

– Ребята, вынужден вас снова намочить. На пересечении рельсо-полосы с дорогой рельсов нет. Воронка от взрыва есть, а рельсов нет. Так что от посёлка «Раздольного» до станции «Раздольное» чуть-чуть не хватило.

– Группе Сергеева и людям Алфёрова построиться, - обронил я по рации, собираясь и самому прогуляться.

Хотелось осмотреться в поисках этого зверя. Не бродит ли где снова. Странная смесь страха и любопытства овладевала мной.

Если майор Сергеев командовал двумя третями военспецов, то лысого как бильярдный шар крепыша Алфёрова можно было назвать старшим прорабом, бригадиром. В его подчинении находились как все рабочие, так и часть техников, ответственных непосредственно за надлежащий ремонт железнодорожного пути. Хмурого Салавата с ранней проплешиной можно было назвать его замом.

Группы торопливо построились вдоль состава для получения дальнейших указаний. Дождь стал таким сильным, что я, стоя с одного края отряда, не видел последнего человека с другого края. Казалось, что природа решила исправить оплошность людей и утопить всё живое во Всемирном Потопе. Лужи образовывались с завидной скоростью. Сапоги утопали в грязи выше щиколотки, и это было только началом. Калаш пришлось держать под дождевиком. Не хотелось потом чистить.

Излазив всю воронку по периметру со счётчиком Гейгера, и быстро оценив размер ущёрба, я вернулся к отряду.

– Значит так, ребята. Радиация как раз на допустимом значении. Ничего страшного. На участке трассы не хватает рельсов. Участок небольшой, положить-то всего надо пару-другую шпал, рельс. Строгие замеры производить не обязательно. Шустренько разбираем встречу, засыпаем воронку, чем найдём, и продолжаем путь. Сергеев отвечает за безопасность периметра, Алфёров сам распределяет по местам нужных людей. Всё, за работу!

Народ засуетился, стараясь как можно быстрее выполнить работу и вернуться в сухое тепло вагонов, где Тай уже раскочегарил печку.

Стараясь подцепить учёных, я обронил в рацию:

– А что, метеоусловия не позволяют гениям проводить опыты? Размокнет то сахарная аппаратура под дождиком? Я бы не два, а два десятка людей выделил оборудование таскать.

– Не позволяют, - сухо обронил грустный голос одного из ботаников.

Алфёров меж тем подошёл ко мне и сказал:

– Шеф, песка бы и гравия. Что толку с этой грязи? Закидаем, положим шпалы, рельсы, проедем, но завтра всё просядет. А нам ещё возвращаться.

– Вот этот подход мне нравится. Дело говоришь, - я даже похлопал коренастого прораба по плечу.
– Пошли за песком. Я даже бронника второго одевать не буду. Да и ты топор не бери. Куда пойдём? На север? На юг? На запад? На восток?
– я повёл рукой по сторонам.

Куда ни глянь, везде стояла такая плотная стена дождя, что потеряться можно было на счет раз-два. Если же ветер смениться на восточный, то и вовсе радиационный фон повысится.

– Чёрт с ним с гравием, кусками асфальта закидаем, - буркнул Алфёров, оценив шутку и вернувшись к рабочим. Те шустро подхватили ломы и принялись долбить автомобильную дорогу. Куски полетели в лужу на дне быстро заполняющейся водой ямы. Но поскольку работало порядка двадцати человек, часть и которых долбила, часть засыпала, а часть разбирала встречные рельсы, яма казалась нам бездонной. Наскучив наблюдать эти жалкие попытки засыпать яму, я обронил в рацию:

– Все, кроме Кузьмича, Тая, Алисы и Артёма одеваются, берут лопаты в руки и идут гулять! Всем мокрая прогулка!

– Что? И медики?
– послышался взволнованный голос рыжей медсестры. Вике меньше всего хотелось уходить из тёплого салона.

– Медицина призвана, чтобы служить человеку, - напомнил я.
– Или мы покончим с этой ямкой до обеда или в лазарете не будет места для лечения больных. С такой погодой до воспаления лёгких полшага. Хватит антибиотиков?

– Чего? Да я за антибиотики рельсу перекушу!
– буркнул в рацию Брусов. – Собираемся.

Смех смехом, но лекарств у нас действительно было не ахти. Острый дефицит. И чёрт с ним с этим зверем. Не кинется же он на толпу людей. Какого бы не был он размера, должен ощущать тревогу при виде людей.

Так в тепле остались лишь четверо членов экипажа. Все остальные, кроме меня и обязательных стражей, убрали оружие, взяли лопаты, тачки или ломы, и принялась говорить своё «нет!» природе, прокладывая Варягу путь через мокрое, грязное препятствие.

Можно, конечно было подождать до вечера или отложить до утра, но кому, как не мне знать, что уголь в печке сгорает на глазах, а провизии с такими вот задержками не хватит и на половину пути. Ещё не кончиться и неделя нашего путешествия, как в родном анклаве снова урежут пайки.

Потому задержки непозволительны! Это знает каждый.

Держать Калаш под дождевиком неудобно. Дуло выпирает и мешает брести вдоль состава. А брести надо - на месте недолго замёрзнуть. Все работают, а мне надо охранять их трудовой подвиг, потому надо бродить вокруг и вглядываться в дождь, как будто что-то разглядишь…

Через полчаса работы осталось лишь четверо часовых, в их числе майор Сергеев и я. Все прочие убрали оружие и так же бодро махали лопатами, таскали шпалы, гремели молотами, лишь бы согреться от холода, что вместе с сыростью на поднявшемся ветре, стал промораживать насквозь.

В какой-то момент сквозь шум дождя послышались отдалённые звуки выстрелов. Как показалось, со стороны «хвоста» состава.

«Отлично, сейчас отрубят вход в вагоны и первыми доберутся до оружия и нам кирдык. Расслабились, блин», - мелькнуло в голове, а ноги уже мчали на звук пальбы.