Чтение онлайн

Возможно, - думал Чжилинь, - это не столько неспособность, сколько нежелание. После дурацких пятилеток Мао в правительстве не горели желанием вернуться к попыткам жить по плану, хотя необходимость в этом и ощущалась.

Мы просто неповоротливая и неуклюжая нация, - думал Чжилинь с горечью. Нас слишком много, мы слишком темны и забиты. Наше коммунистическое чванство столкнуло нас в область неэффективной экономики. Наша боязнь "капиталистической заразы" обрекает пас на девственное невежество в вопросах современного бизнеса.

Но у китайцев врожденный талант к бизнесу. Снова и снова Чжилинь вспоминал о том, как хорошо зарекомендовали

себя в этом отношении китайцы во всех уголках земного шара. И в большинстве случаев они платят за это дорогую цену. Филиппинским китайцам отказывают в гражданстве, хотя они живут там на протяжении нескольких поколений. В шестидесятые годы тысячи китайцев погибли во время расовых беспорядков в Малайзии и Индонезии именно из-за того, что они занимали ведущие места в деловом мире этих стран.

А десять лет спустя Ханойский режим предпочел сбросить вьетнамских китайцев в Южно-Китайское море, вместо того чтобы воспользоваться их колоссальными знаниями в области экономики и бизнеса. В наши дни все наиболее влиятельные бизнесмены в Джакарте являются китайцами по национальности, но, не желая подвергать опасности себя и свои семьи, индонезирутотся, принимая новые имена.

Хотя китайцев в Индонезии и не преследуют так откровенно, как в былые времена, отношение к ним как к людям второго сорта остается. Согласно правительственному постановлению, бумипутры, то есть коренные малайцы, имеют преимущества в сфере бизнеса, и "иностранным" бизнесменам рекомендуется брать малайцев в деловые партнеры.

В Америке, правда, китайцы процветают. Среди них можно отметить Энь Вана, гения-компьютерщика. Иногда Чжилинь сожалел, что никогда не увидит Америки.

Но еще более он сожалел, что в свое время покинул жену и любовницу, обеих с его детьми на руках.

Его юношеские мечты осчастливить свою Родину казались ему в такие минуты чушью, родившейся в незрелом мозгу. Тоже еще Небесный Покровитель нашелся! физические боли, от которых он так страдал последние годы, напоминали ему, что он - всего лишь смертный. Как и все люди, что его окружают.

Правда, некоторые из этих смертных все более и более проявляли свою демоническую натуру. Например, У Айпин. Его кожистые крылья все громче и громче хлопали в ночи, окружающей Чжилиня на его вилле. Ночь казалась ему черным плащом, который министр набросил ему на голову, подкравшись сзади, и для верности еще и руками обхватил вокруг тела. Чжилиня в пот бросало, когда такие образы посещали его.

Покинуть Афину и Шен Ли его вынудила мечта, родившаяся в его сознании давным-давно в садике Цзяна в Сучжоу. Продуманный до мелочей садик, кажущийся созданием природы. Его искусственническая философия, дающая ему силы жить и бороться. Но в минуты сомнений ему казалась, что она также извратила его сознание до неузнаваемости.

Он Цзян. Созидатель и стратег.

Конечно, современное лицо Китая - это плод его трудов, хотя об этом мало кто знает. Но в самом ли деле будущее Китая более важно для него, чем его собственное человеческое счастье и счастье его близких? Поднимаясь к вершинам власти, он был свидетелем таких проявлений жестокости, глупости и бесчеловечности, что немудрено, что его посещали сомнения в правильности выбранной стратегии. Он не мог остановить потока злобы и алчности. Ему приходилось приспосабливаться к нему, подлаживаться к власть имущим. Иначе бы он просто не выжил бы. Мао сожрал бы его. Его сожрали бы после смерти Мао вместе с Бандой Четырех.

Или когда-нибудь после. Но сожрали бы, это точно.

Дети мои, дети!
– думал он.
– Я должен вернуть себе детей! Даже Китай не значит для меня сейчас так много, как значат они.

В глубине виллы тихо прозвучал зуммер. Чжилинь со вздохом поднялся с кресла. Подошел к передатчику и щелкнул переключателем. Но отключиться от своих мыслей было не так просто. Еще не окончательно стряхнув с себя задумчивость, он механически выполнил все необходимые операции, обеспечивающие секретность его переговоров с агентами.

Контакт.

Без запинки они обменялись паролями.

– Докладывай, - сказал Чжилинь.

– Я... Голос заколебался и Чжилинь вышел из задумчивости.

– В чем дело?

– Не знаю, - откликнулся Ничирен издалека.
– Что-то, кажется, изменилось.

– В Гонконге?

– Во мне.

– Объяснись толком, - приказал Ничирену его Источник с твердостью в голосе, которой в самом деле не чувствовал.

– Как? Меня никто не учил объяснять свои... чувства.

– Мне кажется, я научил тебя делать это, вырвав тебя из-под контроля твоей матери, который она осуществляла и за могилой.

– Я сомневаюсь, что этого было достаточно.

– Не понял.

– Я хочу...
– Мгновение слышался только треск эфира.
– Я хочу прекратить это.

– Прекратить что?

– Повиноваться приказам, подчиняться дисциплине, оставаться в йуань-хуане.

– Что ты такое говоришь? Чушь какая-то! Ты осознаешь, сколько времени и сил я потратил на то, чтобы связать тебя с Даниэлой Воркутой? Через тебя я был в курсе всего, что она говорит и делает. Я узнал о том, что она завербовала Химеру, проникнув таким образом в святая святых Куорри. Поэтому я велел тебе забрать Марианну Мэрок и фу из Гонконга. Химера каким-то образом пронюхал про фу и издал директиву найти и уничтожить Марианну Мэрок. Благодаря тебе, Даниэла Воркута была частью нашего йуань-хуаня, даже не подозревая об этом. Она убрала руками Лантина нашего главного противника в России - генерала Карпова. Если я хоть чуть-чуть знаю Даниэлу, она найдет способ сделать то же самое и с Лантиным. Как только это произойдет, мы сможем смело делать наш ход. Ты, наверное, уже догадался, что это Лантин прислал убийц в Цуруги. Это Лантин пытается удушить Китай, подтолкнув его к войне, которую страна не может выиграть... Послушай меня. Я спас твою душу от анархии, заложенной туда стараниями твоей матушки. Не приди я к тебе на помощь, один Будда знает, что бы ты натворил. Подумай об этом. Сделав тебя членом йуань-хуаня, я многое поставил на карту. Подумай об этом тоже. Ты не можешь сейчас выйти из игры. Твой долг - идти с нами до конца.

– Я полагаю, главный долг человека - перед самим собой Он тяжкой ношей лежит на моих плечах с недавних пор. Урок, преподанный мне Марианной Мэрок.

– Но послушай меня...

– Я хочу жить своей собственной жизнью!
– В этом крике прозвучало отчаяние потерянного ребенка, и слова замерли на губах Чжилиня.
– Хочу и буду!

Связь прервалась. Будто тонкая нить порвалась. Нить, соединяющая отца с сыном, не подозревавшим, что он говорил с отцом.

Рука Чжилиня дрожала, когда он ставил микрофон на место и выключал передатчик-приемник. Йуань-хуань, - подумал он.
– Пятьдесят лет прожектерства. Пятьдесят лет жертв, чтобы доказать, что он - Цзян.