Цыплёнок
Шрифт:
– Не особо. Просто интересно, сколько времени, такая... такое создание, как ты, землю русскую топчет?
– грубо вырвалось у Мишель, которая тут же об этом пожалела, мысленно застонав и больно прикусив кончик языка.
– Да уж поболее тебя, - худые пальцы колдуна легко прошлись по корешку книги.
Воровке почудилось некоторое раздражение в этом жесте, однако про себя она облегчённо вздохнула: не злится. Хорошо, девушка только сейчас заметила, как напряглась в ожидании ответа.
– Я и не сомневалась, - Мишель неловко пожала
– Довольно бестактный вопрос. Ну да ладно, - чёрный, встав, неторопливо отвесил обескураженной девушке изящный поклон.
– Ты имеешь честь говорить с одним из представителей польской аристократии восемнадцатого века. Себастиан Стоцкий.
Повисла вязкая тишина, девушка переваривала новость, откровенно таращась на хитро усмехающегося колдуна. Вздрогнула, тряхнула головой, стряхивая ступор.
– А-а, - потерянно потянула воришка, обалдело хлопая глазами, - а-ахренеть.
И вновь подзависла, пытаясь мысленно сопоставить цифру и цветущий, возмутительно бодрый вид чёрного.
07 - Незнание, роковое и наказуемое
Колдун спрятал улыбку, глядя сверху вниз на ошарашенно застывшую девчонку. Ещё бы, ведь не прожившему и двух десятков такие цифры кажутся астрономическими. Сам же Себастиан знал и постарше. Он удобно примостился на подлокотнике кресла своего маленького приобретения, намереваясь с воистину бесконечным терпением дождаться, когда, наконец, девчонка оттает. Ну, а пока...
Чёрный почти невесомо скользнул пальцами по хрупкому плечику, что, впрочем, не помешало ему, подцепив, сбросить лямку платья.
– Отвратительное бельё, - заметил Себастиан, искренне полагающий, что красивое тело и без ничего очень даже ничего, но в грамотно подобранном туалете - гораздо лучше.
– А?
– вздрогнула Мишель, стряхивая ступор.
– Сколько ему лет?
– колдун пренебрежительно оттянул когда-то белую лямку лифчика.
– Не твоё дело!
– девушка оттолкнула наглую конечность (лямка неприятно щёлкнула по коже), кинув на иронично ухмыляющегося колдуна злой взгляд, подтянула сползшее на груди платье. Отползла подальше, вжавшись в противоположный от него угол между спинкой и подлокотником.
– Ты моя, и дело моё, - он слегка потянул Мишель за чёрную прядь.
– На днях поедем в город, не могу смотреть на это убожество.
– Не смотри, - щедро предложила воровка и, было, хотела вновь оттолкнуть чужую руку, но на полпути ладонь ловко перехватили. Большой палец чёрного скользнул по серебряному браслету.
Руки у него оказались тёплыми, сухими. Почти приятно; Мишель кольнуло досадой и злостью на себя. По коже девушки побежали мурашки, она поёжилась, раздражённо дёрнулась, поморщившись, когда хватка на запястье усилилась.
– Он не твой, ворованный, - Мишель поневоле сконфужено покраснела под внимательный взглядом, - причём недавно.
Себастиан соскользнул с подлокотника и, не обращая внимание на недовольное сопение и вялое барахтанье девушки, уместился на краешек сиденья, перекинув правую ногу воровки через свои колени. Мишель зябко поёжилась - она предпочитала держать с людьми определённую дистанцию, так что такая близость была в новинку и, чего уж греха таить - пугала. А уж специфика личности, так нагло нарушившей её личное пространство, пугала вдвойне. Но колдуну знать это не обязательно. Даже противопоказано.
– Шикарный синяк, - чёрный кончиками пальцев легко коснулся её правого колена.
– Спасибо, - ровно отозвалась девушка, хотя, будь она менее сдержана, уже с визгом бы выскочила не только из кресла, но и из комнаты. А вот дрожь от скользящих по бедру пальцев унять не удалось. Воровка вздрогнула, нервно выдохнула: - Лапать меня обязательно?
– Угу, - коротко отозвался колдун, бросив на неё беглый взгляд из-под коротких ресниц, - не забывай, с кем разговариваешь.
– Ни секунды, - Мишель отвернулась, скривив губы в мрачной усмешке.
На душе было погано. Она вздохнула, покосилась на колдуна, слегка повернув голову, чтобы сильно не косить глаза. Оставлять его без присмотра было как-то страшновато. Руки девушка скрестила под грудью - какая никакая, а защита, пусть даже по большей части психологическая. Внутри звенело напряжение, тугой пружиной стискивая внутренности.
Высоко платье Себастиан задирать не стал, лишь слегка откинул подол, обнажая не больше десяти сантиметров. И хорошо, ибо воровка была на пределе.
– Ты бы перетягивала, - ладонь колдуна замерла над левой лодыжкой Мишель, - связки ещё не восстановились. Завтра болеть будет.
– Переживу, - она передёрнула плечами, раздражённо прищурилась.
– Только ли это.
Воришка поджала губы, расценив ответ чёрного как завуалированную угрозу. Руки девушки мягко расцепили - ладонь Себастиана легка на рёбра, под грудью. Левую её руку он опустил воровке на колени, правую же, аккуратно подхватив за больное запястье, продолжил удерживать. Мишель поёжилась, стало как-то очень неуютно. Она подавила желание выдернуть ладонь - кожу, соприкасающеюся с колдуном, начало покалывать.
– И кто ж тебя так страстно обнимал?
– едва заметно поджав губы, спросил чёрный.
– Поклонник, - пожав плечами, мрачно отозвалась девушка.
– Странный поклонник. А вот это, - большой палец скользнул по онемевшему запястью, - Сергей, не так ли? Не специально, но больно.
Кожу вновь кольнуло холодом, а затем внезапно обожгло как будто жидким теплом, длиной волной, разлившейся по самый локоть. Мишель ойкнула, дёрнулась, беспокойно свела тонкие бровки на переносице, вскинув испуганный взгляд на лицо колдуна.