Чтение онлайн

Ложь, разумеется, тяготила. Где-то вне своего сознания он понимал, что поступает дурно по отношению к женщинам, но поделать с собой ничего не мог. В те редкие минуты, когда Рита оставляла ИХ наедине, он тотчас спешил к окну и тянул за шелковый шнур. Шторы разъезжались, желтая головка цветка с дрожью приподымалась. Марк опускался на колени, и они глядели друг на друга, улетая из этого мира в страну запределья, общаясь на языке, аналога которому Марк не сумел бы подобрать даже в отдаленном приближении. Это походило на проникновение в лес, но только откуда-то сверху, со стороны крон, - и, превращенный в ветерок, Марк перелетал от листка к листку, вслушиваясь в пульс зеленых прожилок, взглядом хироманта пытаясь постичь их неповторимый узор. Может быть, на крохотные мгновения он и сам становился листом. Менялось не кое-что, менялось все разом. И Марк не ощущал головокружения лишь потому, что поблизости всегда находился его верный гид. Возможно, по этим лесам они путешествовали, взявшись за руки. Каждый знал о другом абсолютно все и абсолютно все мог простить. Это было аристотелевское слияние половин, а может, и что

побольше. Цветок был существом. Разумным или неразумным этого Марк не знал. Но если существо способно любить, оно имеет шанс на ответное чувство. Именно это и случилось с Марком...

"Возвращаясь" в комнату, он не сразу приходил в себя. И Рита это, конечно, замечала. С первого дня их знакомства он держал ее в стадии глубочайшего непонимания. Загадочность его привлекала и одновременно пугала. Начать хотя бы с того, что уже во второе свидание он набросился на нее с упреками. Ему не нравилось как она ухаживает за цветком. Почти сердито Марк выдал ей подробнейшие рекомендации, касающиеся полива, освещения в комнате, зимнего периода, когда растение вблизи узорчатого стекла начинало подмерзать. Рита была почти шокирована. И было от чего. Он говорил о вещах, о которых не должен был знать - о том, во сколько она просыпается, сколько полощется в ванной и что именно готовит на завтрак и ужин. Марк запретил ей некоторые из блюд. Не объяснил, что это вредно или невредно, а именно запретил. В данном случае информация, поступившая к нему от цветка, походила на информацию соглядатая, но Марк в такие нюансы не вникал. Цветок временами задыхался, временами сгибался от боли, и это превратилось теперь в его собственную боль. Кое-кто из ухажеров продолжал наведываться к Рите. Об этом он тоже узнал и не попытался скрыть.

– Милый, забудь о них!
– Рита приняла его слова за вспышку ревности, но он немедленно удивил ее странной фразой:

– Понимаешь, если бы они не курили...

Впрочем, у истории с ухажерами нашлось свое продолжение. В один из вечеров некто с университетским образованием и сердцем, переполненным желчью, схоронившись в Ритином подъезде, попытался огреть его шлангом по голове. Марк как раз спускался по ступеням, когда на него нахлынуло чувство тревоги. Это был голос цветка - и он стремился о чем-то предупредить Марка. Тревога, передаваемая на расстоянии... Чувство близкой опасности... Марк вовремя остановился. Выдавая себя с головой, несчастный ухажер выглянул из укрытия. Марк стоял перед ним, сунув руки в карманы плаща, насмешливо улыбаясь. Выражение глаз его было более, чем странное. Ухажер дрогнул, резиновая дубинка упала на пол.

– Попутного ветра!
– пожелал ему Марк.

Окончательно сникнув, неудачливый мститель побрел к выходу. Что-то случилось и с ним. Возможно, дело было все в том же цветке.

И тогда же Марк решил, что ложь чересчур затянулась. Пора было как-то решать все эти вопросы, и, вернувшись к Рите, он без обиняков предложил девушке совершить вполне цивилизованный обмен - цветок на мексиканский кактус, каковой он надеялся выпросить у коллекционера-сослуживца. Увы, Марк пренебрег искусством дипломатии и потому потерпел фиаско. К этому времени Рита успела уже что-то почувствовать. Ее интуиция ничуть не уступала интуиции Вероники. Но если последняя не желала делить Марка с посторонней женщиной, то Рита не хотела делиться ни с кем и ни с чем. Она уже не раз заставала Марка "общающимся" с растением. Как всякая нормальная женщина, она не придала этому особого значения, но как истинная женщина немедленно учуяла конкурента. Поэтому, сама удивляясь собственным словам, она заявила, что цветок дорог ей, как память, что его подарили родители и если они узнают, что он пропал... Словом, Марку пришлось отступить. Рита оказалась непростым орешком. Лакомка, она перепробовала массу мужчин, но Марк, как видно, претендовал на лидирующую роль, ибо на нем она споткнулась. Будучи дамой не только образованной, но и неглупой, она разгоняла туман его слов, пытаясь докопаться до первопричины. Но первопричина таилась за гранью ее понимания, и она не в состоянии была постичь странного сочетания в Марке холода и любви. И то и другое порой совершенно искренне демонстрировалось в ее спаленке. Границу между двумя полярными состояниями, мгновение переброса его настроения - она и пыталась постигнуть. Менялась ее тактика, менялись вопросы. Даже на уроках, а она преподавала литературу, Рита научилась совершенно по-цезарски думать и говорить о разном. Ни Пушкин, ни Лермонтов в простоватом семиклассном изложении не мешали ее психологическим экскурсам в страну внутренней логики. Юрким существом, обнюхивая все встречные углы и столбики, мысль ныряла в мглистые лабиринты, нашаривая и выхватывая нечто смутное, абрисом напоминающее разгадку. В роли зрячего Вия выступало сердце. Вглядываясь в очередную "находку", оно надолго призадумывалось, и чаще всего ответа не поступало вовсе.

Странности поведения Марка не укладывались ни в какие рамки. Он приходил с пугающей регулярностью сразу после работы, но к ней или нет - этого она до сих пор не могла сказать. Едва переступив порог, он награждал ее торопливым поцелуем и нетерпеливым шагом устремлялся к подоконнику. На этом цветке он словно помешался. До поры, до времени Рита пыталась с этим смириться. Мало ли у мужчин завихов - рыбалка, домино, пиво. Но тут было что-то особенное. Вблизи этого невзрачного растения Марк преображался. Лицо его разглаживалось, глаза наполнялись явственным свечением. Глядеть на него в эти минуты было и сладко и больно. С нежностью разглаживая посеребренные мягким пушком листья, он что-то шептал про себя, тонкой струйкой из бутыли лил на землю принесенной с собой водой. На губах его показывалась ласковая улыбка, и Рите начинало казаться, что он погружается в какой-то наркотический

сон. Такой вид бывает у температурящих людей. А Марк и в самом деле впадал в ставшее уже привычным состояние полудремы. А после он пробуждался и, отыскав глазами Маргариту, шагал к ней, робко протягивая руки. Что-то было не так, но Рита не сопротивлялась. Он словно благодарил ее за что-то и в эти самые минуты почти любил. Возможно, это его сумасшествие и завораживало молодую учительницу. Но почему любовь просыпалась в нем именно в эти минуты и было ли это действительно любовью - на это сердце Риты не находило ответа. А может быть, ответы находились, но она сама не желала их слушать, затыкая уши и ожидая лишь тех слов, которые были ей нужны.

Возле самой тахты она ставила магнитофон, включая француженку Патрисию или Милву с ее модернизированным танго. Это тоже было элементом самозащиты. Голоса певиц заглушали бормотание Марка. Слова любовника - нелепые, одолженные из лексикона ясельной детворы, как щепоть соли, растворялись в густом музыкальном вареве. Она ощущала их эмоциональный вкус, но не вникала в содержание. Оно было ей недоступно, как сказанное на языке ацтеков или мифических нибелунгов. Кончалась пленка, кончались и его слова. Устремляя взор в потолок, Марк расслабленно замолкал. Теперь наступала ее пора. В подобном состоянии его можно было любить - и любить вполне по-человечески.

Чуть позже он одевался и уходил. Рита знала, что дома его ждет Вероника - не жена и не подруга, а главное - не соперница. Странное дело, но Маргарита поняла это очень скоро. Чутье подсказывало, что обе они пассажирки одной лодки. Марк представлялся ей океаном, а вот лодкой, которую он покачивал и ласкал ладонями волн, было нечто необъяснимое, по сию пору скрываемое и от нее, и от Вероники.

***

Ботанические словари - талмуды в три-четыре и более килограммов оказались пусты. Марк напрасно слюнявил пальцы, рыская по страницам и по абзацам. Наука не знала о флоре ничего. Фотосинтез, размножение и рост, тысячи видов, разбросанных от одной планетной макушки до другой - все это совершенно не походило на то, что успел узнать он. Книги, справочники и статьи с одинаковым занудством перечисляли сроки цветения, количество тычинок и пестиков, наглядно на фотографиях живых срезов поясняя многослойность стебельчатой плоти. Даже в разделе орхидей Марк не нашел ничего интересного. Господа ученые обращались с флорой так же просто, как с фауной. Красота и живое отторгалось, как нечто постороннее, структурный материализм выпячивался на первый план, с удовольствием помыкая действительностью, претендуя на золотую единственность. Апологеты прогресса не церемонились с окружающим, поскольку это окружающее измерялось и взвешивалось одними и теми же весами. Никто из них не желал понимать, что можно изрезать человека в микронные куски, но при этом никому и никогда не докопаться до души. Вероятно, именно по этим причинам Марк так и не потрудился отыскать точное название своего цветка. Он заранее воспринимал его, как чужое, данное человеком - то бишь, тем, кто не разглядел главного, а значит, ошибся и в определении.

Откидываясь на спинку стула, Марк устало закрывал глаза. Мозг умирал, заставляя оживать что-то находящееся вовне. Путь в астрале был короток и сладок. Мгновение, - и ОНИ снова встречались. И снова начинался взлет - без перегрузок, без вестибулярного трепета. Теперь и "выворачивание наизнанку" давалось легче. Из куба в плоскость, а из нее - в безымянное фигурное марево, гранями расползшееся по нестыкующимся системам координат. Быть всюду и внутри, ногами в прошлом и головой в будущем - казалось уже естественным. Но еще волшебней было превращаться в многоглавого дракона, зеленым дивом зависающим над мудрствующей травой. Кроной становилось само естество, каждый лист уподоблялся глазу, а корни растопыренной, почти человеческой кистью уходили в земную глубь, путешествуя в среде, не менее замечательной, чем атмосфера.

Иногда, впрочем, случались и сбои. Его хрупкий и нежный гид исчезал. Так исчезает на танцах та, ради которой, собственно, и хотелось танцевать, немедленно повергая в апатию и полное равнодушие ко всему происходящему. У Марка до апатии дело не доходило, но он терялся, чувствуя, что начинает трезветь, что в сознание робко закрадывается предположение о неуместности всех его восторгов и полной иллюзорности всякого чуда.

Живущие у пирамид не знают их магической силы, и может быть, будни ИНОГО воспринимались Марком, как сказка, в то время как сказки никакой не было. В какой-то степени это становилось похожим на цирк, где за потешностью зверей стоит страх и труд. Марк в самом деле трезвел, одновременно понимая, что подобный призыв к отрезвлению его совершенно не устраивает. Он был пьян и желал таковым оставаться...

***

Почему он услышал их, а они услышали его? Кто первый шагнул в верном направлении? Марк перестал ломать над этим голову. Он не был гением, но ведь и гении мало что понимают в творящемся на белом свете. Собственно говоря, потому они и гении, что яснее других сознают собственную интеллектуальную немощь. Тот робот, что первым догадается, что он робот и не более того, автоматически обречет себя на страдания. Может быть, даже сгорит. То же случается и с людьми. А потому, вероятно, временное соприкосновение с истиной не означает прозрения. Осознание множества жизненных невозможностей всего лишь шаг перед затяжным марафоном. Так или иначе, но Марк заставил себя отмахнуться от докучливого материализма. Объяснений никто не предлагал, а даже если бы они и нашлись, то кому и для чего бы они понадобились? Грохотал гром, и Марку не хотелось ни кланяться, ни объяснять себе природу молний. Он предпочитал оставаться наблюдателем. Наука - путь в бесконечность, возможность выплеснуть избыток умственной энергии, своего рода защита от мозговой гиподинамии. Число пройденных верст - иллюзия, и те, кто их все же считают, счастливы, как счастливы все обманутые...