Чтение онлайн

Тогда я решил переехать в комнату. Разложил диванчик “Юность” и стал прекрасно спать на нем. Ходил в трениках, еду заказывал по телефону, а коробки выбрасывал в форточку.

Не знаю почему, но именно школьные фотографии вызывали у меня страх, смешанный с любопытством. “Кто эти люди? Который из них хозяин квартиры?” Чем дольше я вглядывался в лица, тем более знакомыми выглядели подростки на фото. Потихоньку я вообще стал считать их своими одноклассниками. Выбрал ту, за которой ухаживал. Закадычного друга и того, кого травили всем классом.

Однажды,

перебирая лица, я прошелся по краям снимка. Там, где обычно помещали невзрачных и заурядных. Некрасивых девочек, тщедушных мальчиков.

Одного из “второсортных”, с непомерно большой клеенчатой сумкой, я где-то видел. Дрожащими руками схватил увеличительное стекло, прочитал подпись.

Под школьником значилось/ мое имя. /

//

Я мечтал убежать от себя, спрятаться в чужой жизни. А вышло наоборот. Именно эта чужая жизнь оказалась моей. Именно эти ключи оказались моими ключами. Именно эта судьба была моей судьбой, кармой.

О, я давно это чувствовал – и всю жизнь боялся. Прятался – в театре, в сценариях и пьесах. Но все равно попал в ловушку. Великолепную ловушку, которую судьба мне подстроила.

В Таиланде я думал, что стихия перемешала колоду и спутала карты.

А вышло, наоборот, что пасьянс сошелся. Что меня вывели на чистую воду. Сунули под нос зеркало, в котором не отразилось ничего, кроме мутных пятен.

Все вокруг оказалось не чужой галлюцинацией, а моей собственной. Не чужим, а моим сном. Что происходило, делал не кто-то другой – я. Это были мои игры, мои правила. Мои карты.

Что, если бы я не попал в театр – тогда? Не стал писать пьесы? Не поехал в Таиланд?

Не сомневаюсь, меня ждала та же участь.

Одинокая холостяцкая квартира, со вкусом оформленная. Жизнь на ренту, какие-то мелкие безопасные махинации. Отменный вкус, воспитанный годами на лучших операх, на лучших музеях мира и на лучших блюдах. Кредитные карты, с помощью которых все это доступно.

Экзотические путешествия, откуда я бы привозил /эксклюзивные

/сувениры. Несколько непроблемных людей, считавшихся друзьями – и забывших про меня, стоило мне исчезнуть.

Великолепный набор проституток и немолодая любовница, которую удержал только потому, что деваться ей некуда.

Жизнь без особых привязанностей, увлечений. Безликая, но приятная, увлекательная. Без героизма, но и без подлостей. Вот моя судьба, вот мое назначение.

И нужно довести историю до конца – раз уж так вышло.

– Все понятно? – Голос вкрадчивый, деловой.

Я вздрогнул, поставил пластинку на место.

– Тогда давайте еще раз./ /

//

В музыкальном салоне крутили что-то из /Uriah Heep/.

– Заходить не надо, покупаете с улицы. Там есть окошко…

Это

продолжал тихий голос.

– …то, что в пакете, нужно съесть у метро. Там на входе стеклянный навес, можно прямо на парапете. Не будет привлекать внимания…

– Свинина?

– Это гамбургер, там вообще нет мяса.

Бумажный шорох.

– В переходе будет сидеть парень, Длинный Коля. Вот его фотография.

Пауза.

– Рядом с ним вы должны оставить первый пакет.

Снова пауза.

– Не перепутайте! Первый!

Снова шуршание, как будто разворачивают конфету.

– В метро вам нужна станция “Октябрьская”, это одна остановка. Когда сойдете, сразу наберите номер. Вот он, вбит в трубку, – держите.

Просто нажмите “вызов”.

Возня, сопение.

– Регистрация в паспорте. Вот адрес гостиницы в Раменском, номер оплачен. Остальные деньги ровно через неделю. Да, и не забудьте выбросить телефон – сразу, на вокзале. Отдельно трубку, отдельно карту.

Шелест одежды, хруст мослов.

– Идите, я после. Простите, где здесь джазовый отдел?

Когда я вышел, улица пустовала. Только у киоска с фруктами топтался невзрачный мужик в куртке с огромным капюшоном.

– Гранатовый сок дайте…

Голос принадлежал человеку из магазина.

– Большую.

Я пристроился в очередь, но тот уже отошел в сторону. Пока он пил, к палатке подкатила темно-зеленая “Волга”. Выбросив недопитую бутылку, мужик привычным движением сел на заднее.

Хотелось кричать, звать на помощь.

“Вот так, запросто, взорвут к чертовой матери!”

“Да это обычный бизнес”, – вступил другой голос.

“Мелкие рыбешки”.

“Какой взрыв? Ключевых слов не было”.

Девушка на остановке улыбается, отвернулась.

“Говорю сам с собой как ненормальный”.

“Запугали вконец этими взрывами…”

Стеклянный навес имелся только на “Третьяковской”. У парапета несколько человек угрюмо жевали гамбургеры. Из перехода несло дешевой выпечкой, толкались бомжи, торговцы. Среди пешеходов лавировал на доске молодой парень без ног по пояс. Кто-то кинул ему червонец, поставили недопитое пиво. Тот поправил очки, перехваченные синей изолентой, приложился.

– Коля!

Доска резко развернулась, он стал шарить глазами.

Я уставился на витрину с женскими трусами.

“Покупает гамбургер, съедает. Бомба в таком же пакете, просто незаметно их меняет. Ставит в переходе у стенки, вон их сколько! По телефону с кольцевой активизирует устройство, и привет – переход людный, сплошные киоски”.

“Полсотни можно положить запросто”.

Я слышал каждое слово, звук. Но кто эти люди? на каком языке разговаривают? в каком порядке мне действовать?