Чтение онлайн

— Ли-а, я…

— Да-да, не буду взрывать тебе мозг. Если в двух словах, мы обнаружили материю, обладающую собственным разумом. И, ты не поверишь, оказалось, что она повсюду, содержит сотни различных частиц, и её можно контролировать! И, конечно, первый, кому это удалось, был полнейшим мерзавцем. Он научил эти частицы поглощать явные частицы, то есть всё, что ты видишь вокруг. На несколько лет наш прекрасный мир погрузился в хаос. Люди прятались от сумасшедшего учёного и его сподвижников, которые упивались своим, как они считали, могуществом. Но, как мы знаем, у любой явной частицы, есть античастица.

Неявная материя не исключение. Всепожирающую мглу удалось нейтрализовать и направить открытие в созидательное русло.

— С ума сойти!

— Кстати, памятник учёному, который, по сути, спас нас всех, до сих пор сохранился.

— Покажешь? — с интересом спросил лесоруб.

— Не обещаю, это зависит скорее от тебя, — загадочно ответила Ли-а.

Саша не стал уточнять, увидев, что ей неловко об этом говорить, и заявил:

— Ну, раз так, значит, покажешь.

Ли-а улыбнулась и сделала характерный жест, предлагая наклониться поближе. Она привстала и с серьёзным видом прошептала Саше на ухо:

— Хочу, чтобы ты знал: всё, что ты ощущаешь сейчас, взаимно!

Саша был далеко не самым скромным человеком с Земли, но всё же залился румянцем и вновь услышал сладкий, как мёд, шёпот:

— У меня для тебя сюрприз.

Девушка бросила секундный взгляд в сторону оркестра. Один из вокалистов едва заметно кивнул и подал знак остальным. Они начали играть и петь:

Oh, she so special,

And my mind

Rages and rebels

As she's not mine

Саша узнал мотив с первых аккордов. Он подскочил со стула, вытаращил удивлённые и радостные глаза на Ли-а и на несколько мгновений замер в недоумении. Любопытство терзало его, было интересно услышать, как она узнала о его музыкальных вкусах, но не сейчас. Он схватил её за руку и потащил танцевать. Но девушка, выхватив руку, отказалась.

— Ты чего? — спросил удивлённый землянин.

— Я не пойду. Никогда не умела и не стоит даже начинать.

— Уметь и не нужно! Пойдём! — сказал уже во всю танцующий Саша.

Он ловко и раскованно двигался в такт музыке, вскидывал руки, кивал головой и качал тазом, то и дело призывая к нему присоединиться. И Ли-а сдалась.

— Не стесняйся! Повторяй за мной! — воскликнул обрадовавшийся землянин.

Ли-а смущённо повторяла за ним движения и хохотала над своей неуклюжестью. Вскоре она привыкла, обняла его за плечи и просто прыгала, радостно размахивая волосами.

I can't remember

How to breathe

I surrender

I'm on my knees

К ним с радостью присоединились другие гости ресторана. Музыканты продолжали играть земной репертуар. Набежавший мрак испуганно шарахался от цветных фонариков, всюду развешанных вокруг. Околдованный этой сказочной атмосферой и охмелённый вином, Саша, прижимая к себе Ли-а в медленном танце, раздумывал над отчаянным поступком. Он набирался смелости её поцеловать, напрочь забыв о том, что она уже знает о его намерениях.

Ли-а ухмыльнулась и избавила землянина от терзающих его сомнений, подарив трепетный, чувственный, нежный поцелуй. А после, глядя в его счастливые глаза, она с едва заметной грустью спросила:

— Сможешь её забыть?

— Кого? — ответил Саша.

Обменявшись влюблёнными взглядами,

они продолжили наслаждаться счастливыми мгновениями этого вечера, обещающего подарить им не менее прекрасную ночь.

Трое из присутствующих уже наблюдали эту картину: шикарное дерево, море изворотливых «светлячков», влетающих в расщелину в стволе и странные звуки, доносящиеся изнутри. Тарас Петрович, Михей и Анна по понятным причинам не выглядели удивлёнными. Но, в отличие от четверых бывших лесорубов, восторгающихся, будто дети, увидевшие салют, Ивраоскарь сохранял невозмутимый вид. Его лицо было озадачено-спокойным, будто он читал сводку утренних новостей.

Когда процесс был завершён и по ветвям рассыпались белые изящные цветы, все направили свой взор на Анну, ожидая оглашения результатов.

— Увы, большинство против сделки Великого правителя, — резюмировала она.

— Но как? — спросил поражённый Петрович и тут же был перебит Ивраоскарем.

Впервые земляне увидели его в разгневанном состоянии. Он положил руку на плечо старику, дав ему тем самым понять, что настало время уступить ему право высказаться:

— Она лжёт! — твёрдо и сухо сказал он. — Причём не только сейчас всем нам, но и на протяжении определённого времени обманывает Михея.

— Что? — воскликнул капитан. — Что ты имеешь в виду? Анна? Что происходит?

— Она лжёт! С первой секунды моего пребывания здесь она скрывает свои истинные мысли и цели, пытаясь запутать меня. Если у неё хватит мужества признаться и всё рассказать, то мы узнаем, зачем и почему.

Анна, казалось, была совершенно спокойна, возможно, цифровая версия более сдержанна, по понятным причинам, но её выдали действия. Вместо спокойного диалога она, хладнокровно сверля взглядом Ивраоскаря, попыталась задушить его корнями. Выскочив из земли и обездвижив лингвиста, растения поползли вверх, к шее, повинуясь воле своей королевы.

Добродушный Тибо принялся срывать петли, затягивающиеся вокруг вуртруанца, но тщетно. Голыми руками справиться было невозможно. Фёдор схватил нож и стал разрезать корни, но он едва поспевал за стремительно растущими витками.

Ивраоскарь был абсолютно спокоен, он расставил руки в стороны, слегка запрокинул голову и выкатил грудь вперёд, демонстрируя свою готовность лишиться жизни. Корни уже начали скручиваться вокруг его шеи, когда он бросил пронзительный взгляд на ошарашенного Михея и сказал:

— Давай, сделай это! Пусть ни у кого не останется сомнений!

Образ Анны исчез. Корни какое-то время продолжали держать лингвиста в своих смертельных объятиях, а затем отступили. Шокированные лесорубы бросились к Ивраоскарю, желая убедиться, что с ним всё в порядке, а Михей, явно ошеломлённый, устремился в лес.

С каждым днём в новом теле у Иффриджа всё лучше получалось сканировать людей. И сейчас, когда он знал наперёд, что ему скажут, было нетрудно угомонить протестующих, как только они оказались готовы его слушать. Сначала они, конечно, его изрядно побили, чтобы компенсировать обиду на полицейских, которые давно не церемонятся при задержаниях.