Constanta
Шрифт:
– Пушка Гаусса, что ли?
– Да! Да! – обрадовался товарищ по видеоиграм.
– Все?
– Расскажи о ней, если можешь, в двух словах. Я тут просто с другом поспорил.
– Поспорил? – спросила я другими голосом.
– Поспорил, что есть девушка, которая знает, что такое пушка Гаусса и сможет о ней рассказать без подготовки. Я на громкой связи, говори. Он тебя слышит.
Я вздохнула. И сколько можно меня, как какой-то экспонат, показывать друзьям и знакомым?
– Ру, ты понимаешь, что я в очереди? В людном месте. Мне некогда рассказывать
– Ну Яна, ну пожа-а-алста-а-а-а!
– Ладно, только в последний раз, и половина выигрыша мое, – согласилась я и заговорила как можно тише, чтобы меня не посчитали за сумасшедшую, – Гаусс-пушка, или изделие 62, футуристическая снайперская винтовка, которая использует для разгона пули систему электромагнитов. Обладает высокой точностью и убойностью стрельбы, один у нее изъян – низкая скорострельность. Конденсатору после выстрела необходимо несколько секунд, чтобы накопить заряд для следующего выстрела. Доволен, хрен моржовый?
– Ни хрена ссе… – выдохнул в трубку кто-то посторонний.
– Вот видишь, я же тебе говорил! Доволен, Янке, спасибо!
– На что хоть спорили?
– На тыщу!
– Ну тогда пехота моя, понял?
– Урегулируем этот вопрос, – пообещал приятель и бросил трубку.
В своем репертуаре. Я раздраженно сунула телефон в задний карман джинсов.
– Девушка, с вами можно познакомиться?
Обернувшись, я встретилась глазами с парнем – молодой, крепкий, коротко стриженный. Пока я оценивающе к нему присматривалась, придумывая, как отшить, за меня ответили.
– Нет, с ней познакомиться нельзя, – повернулся мужчина в сером свитере, который все это время стоял передо мной в очереди. – Она со мной.
– Константин Сергеевич? – мне пришлось натянуть брови чуть ли не до затылка, чтобы выразить все свое удивление. – Не слушайте его, молодой человек, я не с ним. И мое сердце абсолютно свободно.
– Да ладно, я че? Мне проблемы не нужны.
– Вот и славно. И сделай одолжение, отвали-ка от нее.
Парень не стал сопротивляться.
– Что Вы себе позволяете? – изумилась я. – Что значит: она со мной? Вы меня с женой перепутали?
– Нет. Я в здравом уме. Просто я слышал об этом парне достаточно много, чтобы…
– Чтобы что?
– Чтобы огораживать студенток от него, – серьезно закончил он и сделал шаг вперед, к стойке с едой.
– Я не нуждаюсь в огораживании – я не огород, – буркнула я сварливо.
– Что будете заказывать? – улыбнулась работница в красной униформе.
– Эту девушку… я пропускаю вперед, – сказал Довлатов и отодвинулся, меняясь со мной местами. Мне ничего не оставалось, кроме как принять этот щедрый жест. И я сделала это молча. Будто все так и должно быть.
Заказав кусочек пеперрони и любимый цезарь, я поставила тарелки на поднос, расплатилась и на грани сосредоточенности понесла всю эту вкуснятину к столику, за которым всегда сижу. Сейчас я даже забыла о Довлатове – для меня существовала только еда: аппетитная, вкусная, манящая… обещающая эйфорию.
– Вы не против? – медведь в сером свитере и с подносом
Я подняла на него глаза и растаяла бы от счастья, если бы не была так голодна и оттого озлоблена на любого, кто отрывал меня от еды.
– Я против, Константин Сергеевич.
Больше я не собиралась тратить на него ни минуты личного времени. Запустив вилку в салат, я выловила огромный кусок мяса, наколола сверху пекинскую капусту и отправила все это в широко раскрытый совсем не по правилам этикета рот. Не успела я прожевать, как он нагло сел напротив и расставил свои тарелки по столу – он взял то же самое.
– Ну, раз Вы не против, я присяду. Свободных мест в час-пик не так уж много.
Тщательно разжевывая пищу, я взглянула на мужчину и подумала – а пусть сидит, мне-то что? Есть при посторонних я не стесняюсь, несмотря на то, что могу произвести ужасное впечатление. В общем, кушаю я совсем не как положено воспитанной девушке. Приличие как таковое мне в целом чуждо.
– А я вот, видите, положился на Ваш вкус, – подытожил Довлатов, но, заметив, что я на него даже не смотрю, принялся за еду.
– Полагайтесь на чей-нибудь другой вкус, – с набитым ртом старалась съязвить я. – Вы ведь тут часто с кем-нибудь бываете.
Я крупно облажалась, но он не смутился и вида не подал. Настоящий джентльмен, сука.
– Часто. Но всегда прихожу один. Я же не виноват, что многие мои студенты здесь обедают.
СтуденТКИ, чуть не вырвалось у меня, но, слава богу, пицца во рту помешала. И почему он так спокойно отчитывается? Я ему никто.
– Кстати, приятного аппетита, – заметил он, сделав движение бровями и прищурив глаза так, что у меня чуть еда изо рта не вывалилась.
– Угу.
Доели в молчании.
Довлатов копался в своем мобильном, пользуясь открытым Wi-Fi, а я поглядывала то на него, то на вход, моля богов, чтобы никого из наших сюда черт не принес. В особенности Галю. Наблюдая за соседом, я поняла, что он не выделяется из толпы особенной красотой – он выделяется энергией, которая распирает его изнутри: ему никак не сиделось на месте в покое долее двух минут, он не умел задумчиво смотреть в одну точку и не шевелиться. Человек, которому чуждо всякое спокойствие: как физическое, так и душевное.
– До свидания, – поднимаясь и взяв свою сумку, холодно бросила я.
– Яна, Вы…
– Я пойду, – прервала его я, даже не собираясь выслушивать то, что он собирался сказать. – Пока нас кто-нибудь вместе не увидел и снова слухи не пустил.
– Подождите, Яна, – я замерла, глядя ему в глаза.
– Что?
Секунду, будто вечность, я барахталась на дне его взгляда. Еще немного, и осела бы на пол прямо на месте.
– Нет, ничего. До свидания.
Только оказавшись на улице, я заметила, как у меня дрожат руки и горят щеки. Сердце бьется, как у обычных людей. Кажется, я снова живу. Я могу чувствовать что-то помимо злости, раздражения и страха. И все благодаря ему.