Combat (СИ)
Шрифт:
Капитан с треском разорвал гладкую прохладную ткань в одно широкое полотнище, после чего привязал его за две штанины к древку. Получился отличный белый флаг, большинству разумным расам известный как символ нежелания проливать чью-либо кровь. Хорнунг снова вспрыгнул на бруствер, нашел подходящий бугорок с рыхлой землей, воткнул в него флагшток и для верности обложил нижний его конец камнями. Зальц уже опять надел комбинезон, и они уселись поблизости прямо на горячую землю и стали ждать парламентеров, чтобы заявить им о своей полной капитуляции. Белые подштанники гордо реяли на ветру, демонстрируя
Парламентеры, однако, не спешили. Из людей или им подобных вообще никого не было видно. Одни лишь танки сновали туда сюда, продолжая маневрировать, заканчивали боевое построение. Легкие танки все сгруппировались в центре, тяжелые прикрывали фланги и фронт. Излюбленная манера строя панцирных соединений вермахта, при начале атаки. Очевидно, они предполагали встретить серьезно сопротивление со стороны противника. Это было смехотворно, если под противником понимались два легко вооруженных и совершенно неопытных в боевом отношении человека. Впрочем, при желании, можно было вооружиться и кое-чем потяжелее, но вот самое желание у людей как раз и отсутствовало.
Сидя на открытом месте, на виду у неприятеля, астронавты, конечно, сильно рисковали. Людей так и подмывало вскочить и укрыться в траншее. Но чтобы продемонстрировать свое миролюбие, они должны были пойти на риск. Ровно в такой же степени, как маленькая собачка подставляет свое самое уязвимое место - шею - под страшные клыки огромного пса. Собачка как бы говорит: я лежу пред тобой беззащитная, можешь меня убить, если тебе совесть позволяет. Среди собак этот способ капитуляции безотказен. Среди людей, правда, он часто дает осечки. Человек давно доказал, что он гораздо хуже собаки. Однако ничего поделать с этим невозможно, приходится рисковать, уповая на гуманность неизвестных существ.
Наконец, со стороны неприятеля заметили их сигнал примирения. Это стало понятным, когда от стоящей на позиции армады отделились два легких танка и, взметая узкими гусеницами пыль, резво понеслись в направлении звездолетчиков. Когда бронированная парочка покрыла половину расстояния между двумя позициями, у Хорнунга и Зальца вновь проснулось острое желание укрыться в доте. Но капитан подавил в себе малодушие воображаемой железной рукой, и более того, встал во весь рост сам и заставил подняться товарища. Они вскинули руки вверх и стали махать ими, максимально демонстрируя свои миролюбивые намерения. Вдобавок они еще что-то там кричали насчет мира, дружбы и взаимопонимания между космическими расами.
Такой, прямо скажем, не боевой настрой предполагаемого противника явно озадачили воинственных туземцев. Их машины в нерешительности остановились, рыча моторами вхолостую.
– Переговоры будем вести дипломатично, то есть: культурно, вежливо, тактично, - бросил Хорнунг напарнику, от волнения заговорив в рифму.
Наконец туземцы приняли решение. Небольшая круглая, в виде усеченного конуса башня одного из танков дрогнула и стала поворачиваться. Одновременно зашевелился тонкий короткий ствол, место соединения пушки с башней было обрамлено в обтекаемую дульную маску. Казалось, бронированный монстр живой и водит своей короткой тупой башкой с рогом, принюхивается, выискивая
Вдруг монстр дернулся всем телом назад и окутался белым дымом, не издав при этом ни звука. Наверное, целых две секунды снаряд летел в сторону цели и лишь тогда раздался звук выстрела - хлесткий, протяжный как удар гигантского бича. Через мгновение справа от людей, совсем близко, с грохотом взметнулась к небу земля вперемежку с бледным пламенем, словно некая птица смерти взмахнула огненно-черными своими крыльями. Воздушная волна от этих крыльев уже на излете смахнула с земли двух незадачливых дипломатов. Они и не заметили, как оказались в траншее двумя копошащимися земляными червями.
Первый выстрел был пристрелочным, второй снаряд накрыл цель точно в яблочко. Оказывается, стреляли по белому флагу, выставленному людьми. Третий выстрел окончательно подмел то место, где он стоял. Туземцы недвусмысленно показали, что капитуляции не принимают и пленных брать не собираются.
Хорнунг выплюнул изо рта землю вместе с замысловатым ругательством на уже знакомом Зальцу незнакомом наречии и хрипло заорал, переходя уже на понятный УНИФ:
– Расчет, слушай мою команду! В дот! К оружию! Бегом марш!
Они ворвались в бетонированное укрепление как угорелые, точно за ними гнались тысяча чертей и одна ведьма.
– Рядовой Зальц! Назначаешься вторым номером: будешь подавать мне бронебойные патроны!
– приказал Хорнунг, хватая противотанковое ружье и устремляясь к бойницам.
– Слушаюсь, командир!
– отчеканил новоиспеченный второй номер скоропалительно созданного боевого расчета.
Спотыкаясь о ящики с боевой амуницией, он сбивал с них крышки прикладом какой-то винтовки, даже не зная в точности, что надо искать.
– Ищи крупные патроны с вольфрамовыми наконечниками, - подсказал ему командир, так же неловко примеряясь к незнакомому оружию.
Откинув сошки, он выставил длинный ствол в узкое окно. Сошки сами нашли опору на земле, довольно близко находящуюся от нижнего обреза бойницы. Номер первый в волнении схватился правой рукой за холодный стальной рычаг взвода с шариком на конце и рванул на себя. Рычаг не сдвинулся с места. У номера первого мгновенно взмокли подмышки. "Осел!" - прошипел сквозь стиснутые зубы и, передвинув рычаг кверху, вновь дернул его к себе. Рычаг взвода как по маслу скользнул назад, открывая большое приемное гнездо, куда закладывается патрон.
– Патрон живо!
– гаркнул бронебойщик, протянув руку с открытой ладонью к своему напарнику, а глазами высматривал в окне уже близко рычащие машины противника.
Танки осторожно подкрадывались к позиции людей (один чуть впереди и правее) и были уже метрах в двухстах. Задний танк, с низкой угловатой башней, асимметрично расположенной на кургузом корпусе, не имел пушки и был вооружен только пулеметами. Он вполне мог быть командирской машиной. И Хорнунг это взял на заметку. "Командирский" танк короткими очередями "прощупал" один подозрительный окопчик, в ту же сторону пальнула пушка первого танка. Затем головной танк вильнул влево, словно его притянуло магнитом, и покатил прямехонько на дот.