Чтение онлайн

Гоген негромко рассмеялся.

– Предо… – проговорил он. – Мне кажется, я сто лет не видел этого милого чудака. Он прекрасный чародей и может научить вас чему угодно… А скажите мне, Мари, не оставлял ли вам Предо серебряного пера из собственного крыла?

– Да, – удивилась Маша такой проницательности, – он случайно обронил…

– Случайно, – презрительно поморщился Гоген. – Вы, должно быть, его не слишком хорошо знаете? Запомните, девочка моя, этот прохвост ничего и никогда не делает просто так. И не пытайтесь воспользоваться пером! Нет, Мари, во имя нашей любви не загадывайте над ним желаний. Сожгите его, а пепел

киньте в ручей. Послушайте несчастного старого Поля.

– Во имя нашей любви? Как же так? – изумилась Маша столь экспрессивной речи Гогена. – И почему я должна сжечь перо ангела?

– Да потому, что мы сами не знаем своих истинных желаний. Просто доверьтесь судьбе и никогда не полагайтесь на чудо. Оно может оказаться совсем не таким замечательным, каким вы его себе нафантазировали. Уж поверьте мне, я-то знаю…

Океан, проглотивший последний краешек солнца почернел. Провалились во тьму спящие чайки и пеликаны. Затуманилась мглой светлая полоска бескрайнего берега таинственного и далёкого острова Пиа Пи'а, исчезла из поля зрения скромная пальмовая хижина. Поль Гоген вместе с креслом растворился в загустевшем вдруг воздухе. Стало трудно дышать. Очень. Очень тяжело…

Маша в испуге проснулась и резко откинула с головы одеяло. Прилив свежего воздуха мгновенно прекратил начавшуюся было судорогу. Так вот в чём дело!

За окном чернела неуютная осенняя ночь. Взглянув на часы, освещённые ангельским пёрышком, Маша вздохнула – без пяти четыре. Отвернувшись к стене, снова попыталась погрузиться в дрёму. Ей так хотелось закончить оборвавшуюся беседу с Гогеном, что сейчас она была готова пожертвовать половиной жизни, только бы попасть обратно. На остров.

Сон, наконец, пришёл. Но пустой, лёгкий. Без видений.

Пока варила утренний кофе, за окном повалил снег. Тяжёлые хлопья мягко ложились на подоконник, выращивая на нём весёлую горку для гномиков. Голые деревья вдали спешно одевались в белые шубы. Весело каркали вороны. Удивительное дело – они так шумят только зимой. Маша задумалась, почему их не слышно и не видно летом? Может, когда щебечут ласточки и заливаются трелями соловьи, эти надменные городские хищники улетают на север? Чтобы не принимать участия в звонком безобразии, которое каждое утро устраивают эйфоричные мелкие птахи. Но сейчас их время. Их!

Маша открыла форточку и громко крикнула:

– Каррр!

Выходившая из парадной пожилая соседка вздрогнула и подняла голову. Увидев в форточке на третьем этаже смеющееся лицо, погрозила пальцем и нравоучительным тоном произнесла:

– Хулиганка! А ещё художница, – впрочем, от улыбки удержаться не смогла. – Машенька, поздравляю тебя сердечно! Ты сама-то на выставку уже собираешься?

– С чем поздравляете? На какую выставку, тёть Мила? – недоуменно вскинула брови Маша.

– Здрасьте, приехали! – взмахнула руками соседка. – Тебе, что, даже не сообщили? Хоть бы новости посмотрела. Телевизор-то для чего придумали? На твою собственную, чудачка… Эх, молодёжь, молодёжь…

Продолжая что-то бормотать себе под нос, бабуля исчезла в арке.

Маша застыла с чашкой в руке. «Здрасьте, приехали! – повторила она. – Как это – на мою собственную? Кто это, интересно, её устроил? Чушь какая-то».

Однако пошла в комнату и, смахнув рукавом пыль с экрана, включила телевизор. Щёлкая кнопками пульта, нашла местный канал, где как раз шёл выпуск последних известий, и…

Остолбенела. Картинка показывала небольшие залы хорошо знакомой частной галереи, в которой по стенам были развешаны её разделённые на листы комиксы. И работы своей приятельницы – Трубы. Вали Подзорной. Той самой, что в свободное от тусовки время занималась иллюстрацией классических произведений. Репортёр что-то говорил, но Маша, словно впав в транс, абсолютно не разбирала слов. Да и кому они нужны – слова? Когда творится такое!

Она вздрогнула и выпустила из руки уже пустую чашку, когда пронзительно запищал сотовый. Не обратив внимания на разлетевшиеся в стороны осколки, Маша взяла с телевизора телефон и, даже не посмотрев, кто звонит, нажала клавишу.

– Да, – меланхолично проговорила она, – слушаю вас.

– Нет, это она нас слушает? – весело отозвалась Туба. – Это мы тебя должны слушать! И как тебе такой сюрпризец? С днём рождения, Терпилова! Будь здорова!

– Валька? – только и смогла произнести Маша.

– Валька, Валька! – из динамика послышался весёлый смех. – Не меня благодари, это всё Родина. Кстати, официальное открытие в три. Смотри, оденься поприличнее. И это… пораньше подваливай. Скажем, к двум. Надо обсудить некоторые детали. Ладно, Мария, мне совсем некогда. Отключаюсь. До встречи.

– Пока, – прошептала Маша.

В суматохе и заботах последних дней у неё совсем вылетел из головы собственный день рождения. А он, между прочим, уже наступил. Да… Все, наверное, звонят, а домашний телефон не работает. Сотовый мало кто знает.

Маша скинула кимоно, натянула джины, нырнула в свитер, положила в сумку кошелёк, квитанцию и, сунув ноги в кроссовки, а тело в пуховик, выбежала из квартиры.

Ей повезло – в кассовом зале телефонной станции было пусто. Оплатив счёт и жалостливо подлизавшись к флегматичной тётеньке-кассирше с красным лицом и пушистыми чёрными усиками, чтобы та поторопила работников с возобновлением обслуживания, Маша в приподнятом настроении выскочила из помещения прямо на проезжую часть улицы и чуть не попала под колёса несущегося на всех парах огромного чёрного внедорожника. Вдогонку гневно погрозила кулачком и всердцах пожелала: «Чтоб тебя занесло, придурок!» В то же мгновение джип заскрипел тормозами и вылетел на встречную полосу, по которой двигался здоровущий тягач. С трудом справившись с управлением, водитель внедорожника вырулил машину обратно. Улица огласилась оглушительным воем клаксонов, но аварии удалось избежать. Маша, с ужасом наблюдавшая развернувшуюся на её глазах драму, закончившуюся (слава тебе, Господи) благополучно, облегчённо вздохнула.

Забежав по пути к дому в круглосуточный магазинчик, купила пачку сигарет. Бросить курить пока не получалось, но прогресс есть. Серьёзный. В этот раз продержалась почти неделю. Ну, если совсем честно, четыре дня. В прошлый – еле-еле вытянула три.

Вообще, ежемесячное бросание курить превратилось в этакое самоиздевательское хобби, от которого Маша уже не могла отказаться и тринадцатого числа каждого месяца выкидывала из дома остатки курева и мыла пепельницы. А вдруг когда-нибудь получится избавиться от табака насовсем? Но пока решимости хватало не слишком надолго.