Чтение онлайн

Между тем крылатый конь замедлил полет и начал плавно снижаться. Он перелетел через стену замка и аккуратное опустился на вымощенный камнем двор. Иван легко соскочил с коня и посмотрел ему в глаза,

— А что, немного пораньше крылья у тебя не могли от расти, волчья ты сыть? — безнадежно и в то же время ядовито спросил он.

Конь внимательно посмотрел на горестно поджавшего губы Ивана.

— Во-первых, не могли, — сказал он с достоинством. — Во-вторых, доблестный сэр, мне кажется, что это хамство — говорить так с существом, которое только что спасло твою гроша ломаного

не стоящую, ничтожную, жалкую жизнишку!..

Голос у коня был глуховатый, но красивый.

Иван сначала не поверил своим ушам, а потом открыв рот.

Конь усмехнулся, показав острые белые зубы.

— Чего уставился, добрый сэр, как баран на новые ворота? — спросил он. — На мне ведь узоров нету… и вообще, как правильно неоднократно повторял любезный сэр Фома, в наших местах всякое бывает.

Иван сглотнул.

— И вы… ты…

— Можно и на «ты», — благосклонно кивнул конь. — Будем считать, что брудершафт мы с тобой испили — не могу же я, в самом деле, держать рюмку в копытах!..

Тут Иван вдруг разозлился.

— Ах ты, травяной мешок! — гаркнул он. — Ты почему же с самого начала не сказал, что у тебя есть крылья, и не принес меня сюда без волокиты и кровопролития?!.

Конь посмотрел на него с укоризненным изумлением.

— Сколько времени впустую ушло, — остывая, сказал Иван. — И Фома вон с Озерным вместе зазря погибли… Таких друзей потерял…

— Это уж меня не касается, — решительно сказал конь, — как ты там распоряжаешься своим временем и строишь отношения с друзьями… Давай-ка, добрый рыцарь, заниматься каждый своим делом и выполнять каждый свою работу и при этом поменьше разговаривать на посторонние темы!

— Ничего себе — «посторонние темы»! — возмутился Иван. — Да ведь получается, что из-за меня…

— Из-за тебя, между прочим, пока что еще ровным счетом ничего не произошло, — перебил его конь. — Ни плохого, ни хорошего.

— Как это? — поразился Иван.

— А вот так. Путешествия твои по разным уровням касаются сейчас только тебя самого, а раз тебя не догнали, то и со временем пока нормально. Ты здесь стараешься не только для других, но и для себя тоже, между прочим…

— А результат?

Были бы у коня плечи, как у человека, он бы ими обязательно пожал бы.

— А результата пока нет… Так что иди работай.

Иван поразмыслил.

— А куда идти-то?

Конь посмотрел на него с явным презрением.

— Действительно, чего это я, — хмыкнул Иван. Он еще потоптался на месте, потом решился.

— Ладно, я пошел, — сказал он.

Конь не ответил.

Иван зашагал к дверям.

Внутри замка было пусто и тихо: серый многолетний налет пыли покрывал мраморные черные полы, гладкие стены, высокие сводчатые потолки; коридоры, казавшиеся бесконечными, вели в никуда, либо завершаясь тупиками, либо переходя один в другой и наоборот. Шаги Ивана гулко раздавались в пустом пространстве. Нигде не было видно ни одного человека: не встретил Иван на своем пути и следов пребывания людей в замке.

Зато он видел многочисленные двери, которые все как одна были крепко-накрепко закрыты: одни оказались запертыми на огромные

висячие замки, другие были наглухо заколочены досками, третьи забраны проржавевшими решетками, а четвертые, по-видимому, забаррикадированы изнутри.

Иван наудачу попытался отворить некоторые из них, но все попытки оказались тщетными. Двери были разнообразны по размерам: одни огромные, как городские ворота, другие — поменьше; встречались и совсем маленькие, наверняка ведущие в какие-то потаенные кладовые. Попадались двери деревянные, безо всяких затей, другие были окованы железом и золотом, украшены богатой резьбой.

Каждая из дверей хранила свою тайну. Из-за некоторых доносились приглушенные временем и расстоянием звуки и голоса: но едва Иван останавливался и пытался прислушаться, как все моментально умолкало, обращаясь за помощью к гробовой тишине.

Как-то раз он прошел мимо двери, из-под которой сочилась струйка темной крови, собираясь в порядочных размеров лужицу; но Иван настолько привык за время своих странствий к виду этой самой крови, что даже не стал останавливаться, а просто прошел мимо, стараясь только не запачкать ноги: виданное ли это дело — ходить по чужому дому, оставляя за собой кровавые следы!..

Однажды он чихнул: этому поспособствовал сизый, резко и неприятно пахнущий дымок, пробивавшийся из щелей потемневшей от времени двери, но Иван и здесь не стал останавливаться.

Наконец он очутился в коридоре с рядом совершенно одинаковых, крашенных белой краской дверей: они были похожи на школьные, со стеклами наверху. Стекла эти были замазаны мелом. Иван заглянул в стекло, но, как и следовало ожидать, ровным счетом ничего не увидел.

Тогда он попытался открыть дверь, дергая ее за ручку, — дверь открывалась наружу. У него ничего не вышло, и тут Иван совершенно машинально робко постучался.

Он замер, не понимая, зачем сделал то, что сделал; через секунду он уже готов был идти дальше, но тут лязгнул замок, и дверь отворилась.

Иван, не колеблясь, вошел в помещение. Это оказался действительно школьный класс, с большими окнами, доской с лежащими в желобке разноцветными мелками и мокрой тряпкой, с тремя рядами парт и учительским столом. Больше в классе ничего и никого не было.

Иван прошелся по классу, бездумно водя пальцем по партам. Пройдя из конца в конец помещения, он посмотрел на свой палец — чисто. Иван глянул на пол и увидел четко отпечатавшиеся на толстом слое пыли свои следы.

Присмотревшись повнимательнее, он понял, что это даже не пыль, а скорее мелкий песок, похожий на речной… нет, и не песок тоже: это был пепел, обыкновенный пепел, и он слабо поскрипывал при каждом шаге.

А вот стены были совершенно чисты: за окном же стоял обыкновенный серый день.

Иван подошел поближе к окну и понял, что день этот все-таки не совсем обыкновенный. За застекленной рамой была пустота, белесая пустота — и больше ровным счетом ничегошеньки. Это был не молочный утренний туман, не городской смог, повисший вялой грибной шляпкой на целые десятилетия и не пропускающий ни единого лучика света, не облака и не тучи — просто ничего; пустота, да и только.