Чтение онлайн

Мы сидели за столом полковника и разбирали карты. Начальник демонстрировал распечатки, полученные со спутника и посредством аэрофотосъёмки, а я — ксерокопии, добытые из книги позапрошлого века. Налицо было явное несоответствие. Современные карты показывали наличие на этой территории леса. А те, что из XIX, столетия демонстрировали огромное болото. При всем желании, и даже при учете интенсивной мелиорации, проводившейся в 1970-е годы, болото не смогло бы превратиться в лес за сто лет. А в документах, что удалось раздобыть,

говорилось, что во времена Ивана Грозного там плескалось озеро, в котором государь Всея Руси ловил окуней! Разумеется, связка «озеро-болото-лес», наличествует. Как в учебнике природоведения класса для второго. Но не с такой же скоростью!

Здесь и сейчас

— Да, перемудрили, — озадаченно высказался Борис, выслушавший мой рассказ. — Хотя, действительно, ловил Иван Васильевич окуньков-то, ловил. Правда, ни шиша не поймал…

Во мне проснулся историк-краевед:

— Это когда было? Когда царь на богомолье в Корнилиево-Комельский монастырь ездил? И царь сам рыбу ловил?

— Ну сами цари рыбу не ловят, — назидательно, словно ребенку, объяснил Борис. — Мужики с бреднем идут, а царь смотрит, забавляется. Тут те и забава, и рыба свежая… А вот рыбы тогда так и не наловили. Иван Васильич холопов приказал выпороть.

— Правильно сделал, — поддакнул Андрей.

— У царя — не клевало, а выпороли холопов? — возмутился я.

— А они, от большого ума, решили место выбрать получше — чтобы удобно было царю-батюшке, и вид красивый. И выбрали, где в озеро ручеек впадает. А ручеек-то этот из минерального источника. Рыба его на дух не переносит! Мы с Борькой этим мужикам потом задницы и лечили… Они ведь недели две сидеть не могли, — со смехом закончил старик.

— И с десяток тогда к нам пришло, — дополнил Борис рассказ про царя-изверга.

Мне оставалось только покрутить головой. Иван Грозный был в наших краях в году эдак тыща пятьсот шестьдесят каком-то… Для дедушек в полтыщи лет Андрей и Борис сохранились неплохо…

— Ну коли все решили, так мне пора, — засобирался Андрей.

— Я тоже пойду, — поднялся и Борис.

Мы остались вдвоем с Ярославом. Кажется, он хотел мне что-то сказать. Неужто про Машку? Вот об этом мне говорить не хотелось.

— Выпьем? — предложил Ярослав, и я неопределенно кивнул.

Я уже в который раз рассматривал жилище Ярослава. В отличие от моего, напоминавшего одноместный номер в гостинице, его покои были не в пример больше и богаче. На стене, покрытой тяжелым ковром (назвал бы персидским, но не знаю, в чем отличие персидского ковра от узбекского или туркменского), висело оружие: полный рыцарский доспех, щиты, из-под которых картинно выглядывали лезвия мечей и рукояти протазанов. У окна — письменный стол, увенчанный компьютером со всеми наворотами — принтером, сканером. Рядом с жидкокристаллическим экраном лежал осиновый колышек…

Все свободное пространство занято книжными полками. Какой-то системы там не было. Монографии по истории и медицине

соседствовали с трудами экзистенциалистов, Ломоносов (оды!) — со справочниками по растениям, а трактаты по дзен-буддизму — с каталогами оружия и альбомами импрессионистов.

Один из шкафов забит фолиантами в кожаных переплетах, от XVII до XIX веков. Немало было и иностранных книг. Причем около сотни напечатаны готическим шрифтом. Если учесть, что немецким (равно как и другими европейскими языками) я не владел, то уж готический шрифт представлялся сплошной криптограммой. Ну если Гете и Шиллера я хотя бы читал на русском языке, то кто такие Вильдинхейм, Кестле и Рильке — даже не слышал…

Кроме кабинета, где я бывал неоднократно, и спальни, куда заглядывал, в покоях оказалась еще одна комната, дверь в которую была замаскирована книжным шкафом. Что там еще находилось, я мог только догадываться. Сейчас бы не удивился, обнаружься там машина времени или выход в другую Галактику. Но Ярослав принес оттуда бутылку водки, закуску и кофейник…

Выпили не чокаясь. Закусили. Налили по второй. И только после этого начался разговор, тяготивший нас обоих.

— Машка — девка взрослая. Честно скажу — ухажеров у племянницы всегда хватало. Ну об этом сама расскажет, если захочет. Не помню только, чтобы сама она в кого-то влюблялась. А в тебя втрескалась еще в лесу.

— Когда и успела?

— Когда ты ее старым сухарем потчевал. И в бою себя как герой вел. Ну а дальше — не трудно было предугадать.

— Герой… На плече у девчонки рыдал… — скривился я.

— Самокритичен, однако, — с удовлетворением сказал Ярослав, подтягивая поближе тарелку с бутербродами. Выбрав именно тот, который я хотел взять, наставительно произнес: — Ты рыдал не от страха, а от чувств. Кто в первом бою не рыдал? Либо псих, либо садист. Вряд ли ты ее сильно удивил. Наоборот! Да и девчонка эта, насмотрелась такого, что тебе и не снилось.

Тут до меня стало доходить: если Ярославу под девяносто, то вряд ли его сестра намного младше…

— Хочешь сказать, что Маша меня старше будет? — не выдержал я.

— Ей столько лет, насколько она выглядит, — отрезал Ярослав и сурово посмотрел на меня: — Пластические операции у нас не делают. Проблема-то в другом. Елена, сестрица моя, оборотничество приобрела. А Машка уже родилась такой. С рождения оборотень, а они, урожденные, детей иметь не могут. Если у вас с ней что-то серьезное будет, то имей это в виду. И не думай, что я это тайком говорю. Машка меня попросила.

Ярослав вздохнул свободней и начал разливать по третьей. А я опешил. Стало быть, рыжая имеет на меня виды…

— А Маша знает, что я женат? Что у меня дочь растет? — потянулся я за рюмкой, пытаясь подавить смущение.

— Знает. Она согласна, чтобы твоя жена переселилась сюда. Если жена рядом — то ты как священная корова… Но пока ты здесь, а жена там, ты у нас считаешься холостым. Вроде дочка у тебя почти взрослая? Пусть школу с институтом заканчивает, а уже потом — сюда. Машка ее в белку превращаться научит…