Циркус
Шрифт:
— Тогда давай прощаться, дочка, — сказал он. — Я со всеми остальными уже попрощался, осталась только ты.
— Ладно, — сказала Паля и крепко обхватила его за шею. — Помни, долго со злым волшебником не воюй, а то я тебя ждать буду. Просто маму у него забери и сразу домой. Понял?
— Все понял, дочка, — сказал отец и чмокнул её в щеку. — Со злым волшебником долго не воевать, маму в седло и обратно.
— Да, — сказала Паля. — И веди себя хорошо. Ни с кем не задирайся и не спорь. Время на всякую ерунду не теряй. Если будешь задерживаться, хотя бы на одну минуту, сразу пошли мне весточку,
— Хорошо, — сказал отец, опустил её на землю и стал выращивать себе ноги, чтобы залезть на Трога. Паля и оглянуться не успела, как вместо папы, перед ней остались только его коленки.
Он сел в седло, и снова став маленьким, помахал ей рукой. Трог заурчал, разогреваясь, потом вперевалку побежал по двору. У каменного забора он неуклюже подпрыгнул и полетел, расправив свои огромные крылья.
Сначала он летел низко, но потом долетел до края утеса, на котором стоял замок, и ухнул вниз. Паля даже глаза закрыла от страха, а потом когда открыла, Трог уже стал маленькой серой тучкой на горизонте.
— Ну вот, — сказала Паля задумчиво сама себе. — Я теперь стала самая главная, пойду, посмотрю, как у нас дома дела идут…
Глава вторая
Она поднялась на крыльцо и не спеша пошла по замку, который всегда был её домом. Звук шагов прятали ковры на полах, а со стен на неё смотрели портреты её предков.
Они все тоже были волшебники, только давно умерли. Пале вежливо поклонилась портретам и задумалась о том, что же она теперь будет делать. Ей никогда не нравилось оставаться совсем одной, но так получалось, что мама и папа всегда были заняты, и она все равно оставалась одна.
Мама — ведьма, постоянно летала то в одно селение, то в другое, потому что любила лечить людей, а они все почему-то любили болеть.
Конечно, Пале не нравилось, когда мама куда-то улетала.
И однажды, давным-давно, целых полгода назад, она хорошо подумала и решила, что, если маме так нравится лечить кого-нибудь, то пусть лучше лечит её. И летать никуда не надо, и ей будет с ней весело.
И Паля сказала, что у неё болит голова, и ещё, что у нее очень разболелся ревмокардит, про эту болезнь она как-то услышала, когда мама папе рассказывала про одного больного.
Но мама почему-то не поверила ей, что она очень больна, и придумала такое подлое лекарство, от которого Паля сразу выздоровела. Мама сказала, что от головы и от ревмокардита помогает только одно средство — крокодил.
Паля тогда не знала, что крокодил, — это очень даже страшное животное, а подумала, что наоборот, вкусное лекарство, и сразу с готовностью открыла рот, чтобы съесть лекарство.
И из маминой медицинской сумки вылез крокодил, сначала он был совсем маленьким, но прямо на её глазах, взял и подрос, а когда он свою пасть открыл, где вся она могла уместиться среди его больших и желтых зубов, словно это он был болен, а Паля — лекарство, а не наоборот. Паля тут же испугалась и крикнула, что уже все прошло, и она выздоровела.
Мама рассмеялась, засунула крокодила обратно в сумку, а ей дала конфету.
— Конфета тебе поможет вылечиться от вранья, хотя и это очень
— Мне уже стало лучше, — сказала Паля, испуганно разглядывая крокодила, глядящего на неё из сумки и жадно щелкающего своими зубами. — Я даже думаю, что мне показалось, что я заболела ревмокардитом, а на самом деле я совсем здорова. Мама закрыла сумку, и крокодила не стало видно.
— Не всех мне так быстро удается вылечить, — сказала мама. — Видимо, в этот раз мне просто повезло. Она поцеловала Палю и ушла, а Паля с тех пор всегда сначала очень долго думала, стоит ли ей чем-нибудь заболеть, а потом всегда решала, что лучше будет, если она заболеет как-нибудь в следующий раз.
Отца у Пали строил мосты через реки, дома, мельницы и даже целые деревни, придумывая для этого всякие сложные заклинания, и поэтому тоже часто уезжал из замка. И тогда Паля оставалась совсем одна, если не считать того, что с ней оставалась сладкоголосая леди.
Это была кукла почти с Палю ростом, она знала много всяких слов и учила этим словам Палю. Сладкоголосую леди придумал папа, ещё когда паля была совсем маленькая, кукла была волшебной и умела не только говорить, но и ходить, и была совсем, как живая. Она учила Палю, как она должна была правильно ходить и разговаривать, что она должна делать, и что не должна ни в коем случае.
Но с ней не так давно случилась беда, она упала с кровати и, наверно, сильно стукнулась головой, потому что после этого она сначала стала заикаться а потом вообще перестала говорить.
Паля отнесла сладкоголосую леди к маме, чтобы та её вылечила, но мама была сначала очень занята, а потом вообще уехала в ту деревню, где сильно болели люди, и оттуда уже не вернулась. А папа, взглянув на куклу, только покачал головой.
— Её уже не исправишь, — сказал он. — Слишком сильны повреждения, проще сделать новую. Но я её делать не буду, потому что куклы делают для маленьких детей, а ты уже выросла.
Так она осталась без куклы. Пале было, конечно, жаль сладкоголосую леди, кукла была с ней с самого рождения, и сколько она себя помнила всегда была рядом, но, если честно признать, то сладкоголосая леди в последнее время стала очень ворчливой, и постоянно ругала Палю и ничего ей не разрешала.
А только повторяла, что Паля должна быть благовоспитанной девочкой, что она не должна никогда ни с кем драться и не гулять одна по замку потому, что в таком огромно доме возможны всякие неприятности для маленькой девочки.
Слушая её, можно было подумать, что в замке Пале было с кем подраться, а неприятности ждут её за каждым углом, хоть она ни разу ещё не видела ни одной неприятности, и даже не знала, какие они бывают.
Как только Паля об этом подумала, то сразу решила найти эти неприятности, узнать, где они живут, и может быть, если удастся, то с ними и подраться. Она свернула на темную лестницу, ведущую в подвал, потому что уже давно хотела там побывать, а сладкоголосая леди раньше никогда её туда не пускала.