Цирк
Шрифт:
— Вы знаете членов этой банды?
— Нам кажется, что одного или двоих мы знаем.
— Тогда почему они до сих пор на свободе?
— Подозрения, мой дорогой Вилдерман, это еще не доказательства. Никого нельзя приговорить к смерти на основании подозрений.
— Я повторяю свой вопрос относительно их обещаний. Они действительно могут осуществить свои угрозы? А если выкуп будет заплачен, вернут ли они братьев живыми?
— Гарантий никаких. Но, судя по предыдущим случаям, шансы довольно высоки. Для них как для специалистов по похищениям это единственный логический
— Есть ли шансы выследить похитителей до понедельника?
— За четыре дня? Боюсь, они очень малы.
— В таком случае нам лучше приготовить деньги, не так ли?
Сергиус кивнул, и Бруно повернулся к Ринфилду:
— Мне потребуется год, чтобы вернуть вам эту сумму.
Директор улыбнулся, но улыбка получилась не слишком веселой.
— Я бы сделал это ради самих мальчиков, и не надеясь вернуть деньги. Кроме того — простите мне мой эгоизм — нигде и никогда не было и не будет другой такой группы, как «Слепые орлы».
Неторопливо прогуливаясь с беспечным видом, доктор Харпер и Бруно свернули в переулок напротив похоронного бюро на Западной улице. Харпер произнес:
— Как вы думаете, за нами следят?
— Наблюдают — возможно. Следуют по пятам — нет.
Через триста метров переулок превратился в извилистую проселочную дорогу, которая привела к крепкому деревянному мосту, перекинутому над медленной и, очевидно, очень глубокой речкой шириной метров девять, у берегов которой уже начал образовываться лед. Бруно тщательно осмотрел мост, потом поспешил догнать нетерпеливого Харпера, чье кровообращение было явно не в ладах с пониженной температурой.
Сразу за мостом дорога нырнула в сосновый лес. И менее чем через четыреста метров справа от дороги обнаружилась большая полукруглая поляна.
— Здесь должен приземлиться вертолет, — сказал доктор Харпер.
Уже опустились сумерки, когда Бруно, одетый в свою лучшую одежду, зашел в кабинет директора. Там были только владелец цирка и Мария. Бруно спросил:
— Сэр, я могу пойти выпить кофе со своей невестой?
Директор улыбнулся и кивнул, но потом снова принял озабоченный и деловитый вид. Бруно помог девушке надеть каракулевую шубку, и молодые люди вышли на улицу, где падал легкий снежок.
Мария сердито сказала:
— Мы могли бы выпить кофе в столовой или у тебя в гостиной. На улице слишком сыро и холодно.
— Мы еще даже не женаты, а ты уже ворчишь. Всего-то двести метров! Ты поймешь, что у Бруно Вилдермана на все есть свои особые причины.
— Например?
— Помнишь, как в один из вечеров за нами старательно следили два парня?
— Помню. — Мария испуганно взглянула на Бруно. — Ты хочешь
— Нет. У тех двоих сегодня выходной: снег вреден для завитых волос одного и лысины другого. Парень, который идет за нами, сантиметров на восемь пониже тебя, на нем суконная кепка, рваное пальто, мешковатые брюки и стоптанные башмаки. Похож на новоиспеченного бродягу, но не бродяга.
Они зашли в кафе, которое давным-давно потеряло всякие надежды на лучшее. В стране, где все кафе, казалось, специализируются в задымленности и тусклом освещении, это заведение находилось безусловно на самом дне. Две оплывшие свечи призваны были обеспечить необходимый уровень освещенности, отчего у входивших в кафе сразу начинало резать глаза. Бруно провел Марию к столику в углу. Девушка недовольно огляделась.
— Неужели такой будет и наша семейная жизнь?
— Когда-нибудь ты вспомнишь о сегодняшнем дне как об одном из самых счастливых.
Бруно оглянулся. Чаплинский персонаж плюхнулся на стул возле двери, достал откуда-то мятую газету и принял понурый вид, поставив локоть на стол и подперев грязной ладонью голову.
— К тому же ты должна признать: в этом кафе есть некое своеобразное очарование.
Бруно приложил палец к губам, наклонился вперед и поднял воротник ее каракулевой шубки. Глубоко в складке воротника пряталось маленькое металлическое устройство размером не больше лесного ореха. Бруно показал девушке находку, и она удивленно раскрыла глаза.
— Ты не закажешь что-нибудь для нас?
Он встал, подошел к следившему за ними человеку, бесцеремонно схватил его за запястье правой руки и резко вывернул руку, так что тот завопил от боли. Эти действия не вызвали никакой реакции у немногих завсегдатаев кафе: очевидно, они привыкли к подобным развлечениям. В руке незнакомца был спрятан маленький наушник, провод от которого тянулся к маленькой металлической коробке размером с зажигалку, лежавшей в нагрудном кармане незнакомца.
Бруно сунул оба предмета к себе в карман.
— Скажи своему начальнику, что следующий, кто попытается за мной следить, будет не в состоянии доложить о проделанной работе. Убирайся!
Мужчина ушел. Бруно вернулся к столику и показал невесте трофеи.
— Давай проверим, как эта штука работает.
Он поднес наушник к уху. Мария повернула голову к воротнику и прошептала:
— Люблю тебя! Очень-очень! И всегда буду любить!
Бруно опустил наушник.
— Работает замечательно, хотя и не понимает, что передает. — Он убрал устройство в карман. — Эти шпики — настойчивые ребята, но чтобы так открыто…
— А я ничего не заметила. Кажется, ты делаешь за меня мою работу. Но зачем ты сказал этому парню, что мы его обнаружили?
— Они и так это знают. Может быть, теперь нас наконец оставят в покое. Кроме того, как бы я мог с тобой разговаривать, зная, что нас подслушивают?
— О чем ты хотел поговорить?
— О моих братьях.
— Мне так жаль. Я не понимаю, зачем их похитили, Бруно?
— Ну, прежде всего для того, чтобы этот изощренный, извращенный, патологический лжец…
— Сергиус?