Цирк семьи Пайло
Шрифт:
Пил. Джейми уперся взглядом в полупустую чашку с остывшим кофе на прикроватном столике Стива. Потом поглядел на осколки у себя под ногами, где холодный кофе растекался по полу. Всплыло неприятное воспоминание: он увидел себя, подсыпающего щепотку загадочного порошка в молоко, чтобы отомстить Стиву за хамство в душе и за то, что тот ворует еду. Джейми хватило времени лишь на то, чтобы невесело улыбнуться, прежде чем его накрыл приступ тошноты. Живот скрутило так, словно ему хорошенько врезали. Рвота подступила к горлу, щеки его вспыхнули. Он ринулся по коридору, спотыкаясь об обломки, и едва успел
Когда все кончилось, он подставил под бежавшую из крана воду сложенные ладони и прополоскал рот, стараясь смыть отвратительную кислятину. Перед глазами у него плясали белые мушки. Он глядел на свое отражение в кухонном окошке. «И что теперь?» – мелькнула мысль.
А теперь придут клоуны. Полный бред, конечно же, но он почему-то знал, что они на подходе.
Что, как оказалось, было не совсем так. Они уже были здесь.
Джейми был в ванной, полоскал рот зубной пастой, когда услышал слабый шум, доносившийся из спальни внизу. Он замер, надеясь, что ему показалось. Последовало с полминуты тишины, после чего клоуны возвестили о себе. Бум, скрёб, бур-бур-бур, кипящий чайник, БА-БАХ.
Все эти звуки раздавались из его спальни. Он простонал и ринулся из ванной на кухню, поскользнулся на рвоте и грохнулся на пол. Больно и громко. Звуки разгрома вдруг стихли, повисла настороженная тишина, вскоре нарушенная приглушенным выкриком «Гонко, это не смешно!», после чего раздался треск ломаемого дерева.
Джейми поднялся и стал шарить в ящике в поисках ножа побольше, но самое подходящее, что он нашел, – это скалка. Схватив ее, он вылетел через заднюю дверь, чувствуя себя идиотом: это было явно не то оружие, которым пользовался Чингисхан. Спустившись по лестнице, он замер и прислушался.
– Гонко, пожалуйста! – с чувством произнес плаксивый клоун.
После чего раздался жуткий грохот, затем последовало более тихое и страшное шипение – что-то загорелось.
Джейми испуганно взвизгнул и бросился к своей спальне. Из-под двери пробивались оранжевые сполохи. Три клоуна стояли к нему спиной. Плаксивый с черными щетинистыми волосами аккуратно поднимал подушку с кровати Джейми. Похоже, он спасал кучу дерьма от бежавших по одеялу язычков пламени, словно держал на руках спящего младенца. Рядом стоял Гоши, повернувшийся к Джейми в профиль. Лицо его по-прежнему выражало удивление, будто он видел все это в первый раз. Он чуть повернулся, заметил Джейми, глаза его сузились, словно он проводил сложные математические расчеты. Он беззвучно раскрыл и закрыл рот.
Тощий клоун тоже обернулся, глядя на Джейми прищуренными глазами. Испещренное морщинами лицо выглядело демонически в пляшущих языках пламени.
– А-а, привет, дружище, – произнес он с деланной веселостью. – А мы тут как раз о тебе говорили.
Все трое бросились к нему. Гоши раскинул руки, как трехлетний ребенок в ожидании объятий, тощий – как футбольный хулиган, а плаксивый – все время за что-то цепляясь и спотыкаясь. За их спинами горела ярким пламенем постель Джейми, чтобы лучше разгоралось, они отодрали со стен доски и бросили на кровать.
Джейми сделал шаг назад и поднял руки, готовясь к драке, хотя уже понимал, что ему конец. Он раньше никогда ни с кем не
Придя в сознание, Джейми помнил лишь о том, что реальный мир – место очень неприятное, и ему захотелось снова оказаться в отключке. Минуту-другую это получалось, но было все труднее оставаться в полусне, когда кто-то вбивает в голову палаточный колышек с четким четырехдольным ритмом. Он обхватил голову руками и жалобно застонал, потом осознал, что ниже пояса тоже что-то неладно. Ему что-то вставили в анус. Господи, там точно что-то есть. Дрожащей рукой он похлопал себя по заду и нащупал что-то торчащее наружу. Он вытащил это что-то, захрипев от жуткой скребущей боли. Это оказался свернутый листок бумаги.
Бам, бам, бам. Колышек стали вбивать чаще, как только он сел. Затем на него обрушился запах – совершенно жуткая вонь прокисшего пива и мусора. Он с трудом открыл глаза и увидел свою комнату в новом декоре. В стене зияли дыры от оторванных досок: похоже, клоуны пытались изобразить ими какую-то картинку – нечто вроде смайлика, но работа, наверное, оказалась им не под силу. Кто-то притащил с улицы мусорный бак и рассыпал по полу его содержимое – хлам и пустые бутылки.
Он встал, качнулся и снова опустился на корточки. Взгляд его упал на выключатель: вокруг него с другой стороны вбили гвозди, так, что они бы впились остриями в руку, пытающуюся нащупать выключатель в темноте. Джейми едва не восхитился тем, какую же кропотливую работу проделали клоуны.
На его столе красовалось нечто совершенно бессмысленное: ваза с маргаритками, целехонькая и представляющая дивный натюрморт посреди всеобщего разгрома. А чуть дальше, на обугленном пепелище, некогда бывшем его кроватью, лежало что-то похожее на поздравительную открытку. Он доковылял туда, хрустя по битому стеклу, и взял ее в руки. Открытка была в форме красного сердечка с надписью «Самому любимому». И женские губы, намалеванные помадой.
Мозги у Джейми скрипели и визжали, словно глохнущий двигатель. Зачем все эти любезности посреди развалин?
Он поглядел на шкаф, теперь опустевший. На верхней полке лежала его одежда для работы, выглаженная и аккуратно свернутая, подготовленная для его очередной смены в клубе. К задней стенке шкафа кто-то приколотил мертвого опоссума в дикой пародии на распятие.
С потолка что-то капнуло и растеклось у него по голове. Он провел рукой по влажному пятну, головная боль билась в такт с пульсом. На полу из битого стекла и мусора был выложен силуэт человека. Рядом валялась бумажка, которую он вытащил из задницы. Он развернул ее и прочитал строчки, написанные аккуратным почерком золотистыми чернилами: