Цинния
Шрифт:
Полчаса спустя, когда он взломал замок квартиры Циннии, Ник больше не испытывал чувства удовлетворения, которое появилось у него в библиотеке. Он боролся с зарождающимся чувством страха. Предполагалось, что Цинния, должна была быть дома, отдыхать. Но она не открыла дверь. Он быстро прошел через квартиру. Кровать была в беспорядке. Полотенца в ванне были влажными. Она была здесь раньше, но потом ушла.
Он остановился и поднял трубку, чтобы позвонить Лео, и заметил вспыхнувший огонек на автоответчике. Он нажал кнопку. Сначала раздался шум, а затем щелчок.
«Цинния? Это тетя Вилли…»
Ник нажал
«…Цин? Это — я, Лео…»
Он снова перемотал запись вперед. Шум. Щелчок.
«Мисс Спринг? Это Ньютон Дефорест. Должен сказать, что я пересмотрел те старые файлы…»
— Пять кругов ада. — Ник побежал к двери.
Соединения в схеме были теперь совершенно ясны. Цинния не была случайным свидетелем, втянутым в сложную сеть событий, окружающих журнал Частина. Она была целью убийцы все это время. Она должна была быть здесь. Но её поведение не поддавалось анализу.
Ник стоял у входа в темный лабиринт. Вся схема была разработана, чтобы привести его в эти переплетенные коридоры листвы. Он ощущал голод мягко шелестящих растений. Он знал, что Цинния где-то внутри. Он увидел ее сумочку на земле возле первого поворота. Чуть дальше с длинного острого стебля свисал небольшой клочок ткани цвета хаки. Часть мужской рубашки. Кто-то преследовал Циннию в лабиринте.
Он запихнул фонарь, который он принес с собой, в карман смокинга. Он ему не нужен. Солнце не сядет еще в течение часа. Он осторожно вошел в опасный зеленый лабиринт. Он был немедленно охвачен глубокими бесконечными сумерками, который создавался тяжелым навесом виноградных лоз и листьев. Невинный желтый цветок привлек его внимание. Он не видел подобные зубы-шипы, пока не посмотрел вниз в сердцевину цветка. Большое, наполовину растворенное насекомое плавало в липкой жидкости в центре. Он осторожно пошел вперед, чтобы не задеть даже наиболее безобидно выглядевшие листья. Он скользил по темным коридорам так, как его учил двигаться сквозь джунгли Западных Островов Энди Аоки.
Он позволил своим чувствам полностью раскрыться. Его заточенные под схемы инстинкты, относящиеся к пространственным связям, направляли его по проходам к центру. Он обернулся и вошел в другой коридор. Что-то скользнуло около его ноги. Он поглядел вниз и увидел, что маленькая виноградная лоза ползла к носку ботинка. Он переступил через нее и пошел к следующему перекрестку.
Не важно, какой путь он выбрал, решил он. Цинния говорила ему, что лабиринт устроен таким образом, что любой вошедший оказывается в центре. При каждом изгибе и повороте на пути его живот напрягался в ожидании того, что он, возможно, мог бы встретить за углом. Он сказал себе, что лабиринт не представляет смертельную опасность до тех пор, пока он осторожен. Дефорест провел экскурсию для Циннии. Он объяснил ей, что, пока она не трогает растения, то находится в безопасности.
Но Цинния убегала от кого-то, когда вошла в лабиринт. Должно быть, она была напугана. Ее мысли были сосредоточены на побеге, а не на защите от растений. Он обогнул еще один угол и увидел тело. Оно свисало с виноградной лозы, которая обвилась вокруг его горла. Множество маленьких, подобных губке цветов спустились с навеса и присосались к трупу. Они были раздутыми и темными. Они пульсировали, так как насыщались кровью. Ник мог поклясться, что на мгновение его сердце остановилась. Потом он понял,
Ник опустился на четвереньки и пополз под мягко колеблющимся телом. Его рука оказалась рядом с предметом, лежащим на мхе. Финка. Он взял ее, закрыл ножны и положил в карман своих черных брюк. Миновав тело, он поднялся и пошел по коридору. Он пробовал еще раз произвести психическое исследование, но опять не получил никакого ответа от Циннии. Он думал, что она жива. Она должна быть жива. Он знал бы, если бы это было не так. И она была где-то в этом проклятом лабиринте. Почему она не отвечала?
Теперь он двигался еще стремительней. Страх того, что Цинния могла лежать без сознания или раненой где-нибудь в одном из зеленых коридоров, быстро заставил отбросить естественное чувство равновесия и старую привычку к осторожности. Рукав его черного смокинга оказался около листа. Шелестящий звук быстро указал ему на ошибку. И тут сработал инстинкт. Он прыгнул вперед, едва избежав прикосновения двух длинных лезвиевидных листьев. Листья соединились со звуком, который почему-то напомнил о ножницах. Мгновение спустя его внимание привлекло журчание воды, перетекавшей по камням. Грот. Он был около центра лабиринта. Он обогнул последний угол и увидел Циннию.
Она была не одна. Недалеко стоял Дункан Латтрелл. Он держал в руке электронную пушку. Его рот искривился в удивлении и отвращении при виде пришедшего в беспорядок смокинга Ника.
— Мы ждали вас, Частин, — сказал Дункан. — Вы слишком пышно одеты для данной ситуации. Но, принимая во внимание ваш всем известный плохой вкус, предполагаю, этого стоило ожидать.
Глава 23
— Ник. — Цинния вскочила на ноги, когда он неспешным шагом вышел на открытое пространство. Она бросилась к нему.
— Не двигаться, — приказал Дункан.
Цинния остановилась. Она ощущала одновременно облегчение и страх. Ник здесь. Но теперь они оба в ловушке.
— Я знала, что ты найдешь меня. Но надеялась, что этого не случится. Дункан сошел с ума.
— Сядь, Цинния. — В голосе Дункана внезапно появился гнев. — Сейчас же. Или я убью Частина прямо там, где он стоит.
Цинния резко повернулась к нему, сжав кулаки:
— Если ты это сделаешь, я никогда не дам тебе то, что ты хочешь.
— О нет, дашь. — Дункан тонко улыбнулся. — Потому что в противном случае я прослежу, чтобы Частин умирал очень долго. Я уверен, что растения, которые и без зубов доедают то, что осталось от Дефореста, обрадуются десерту.
Ник остановился около большого темного фиолетово-зеленого растения, которое выжидающе шелестело, чуя добычу. Но он проигнорировал кустарник, и бросил на Дункана лишь мимолетный взгляд. Все его внимание было сосредоточено на Циннии.
— Тебе лучше сделать то, что он сказал. Присядь. Мы, скорее всего, пробудем здесь некоторое время.
Цинния внимательно вгляделась в его лицо. В царящем в лабиринте сумраке было невозможно разобрать его выражение. Впрочем, всегда нелегко было сказать, о чем думает Ник, напомнила она себе. Он мог быть таким же загадочным, как море. Цинния не спеша опустилась на холодную каменную скамью.