Цифровое сердце

Туча наползла на почти круглый диск луны. Фонарь напротив бара остался в полном одиночестве. Питер скользнул вдоль стены, стараясь не попасть под рассеянный жёлтый свет. Подпрыгнул, цепляясь за металлический каркас, но конструкция не выдержала, и парень рухнул спиной на испещрённый выбоинами асфальт. В лицо, охлаждая, полетела морось. Из ладони брызнула кровь. На грудь что-то шмякнулось – буква «А». Выпав из фразы «Боевой паук», она, наконец-то, сделала название забегаловки более

похожим на правду.

– Какого… тут творится? – послышался рычащий голос. Дверь распахнулась, ударив Питера по ногам. – Бар закрыт.

Из-за двери показалась лысая, похожая на тыкву, голова.

Питер вскочил, забыв о боли в спине, и вытер об штаны окровавленную ладонь.

– Ах, это ты щенок! – верзила боком протиснулся в дверь и осмотрелся в поисках других нарушителей спокойствия.

Парень пожалел, что пришёл один. От близнецов, конечно, много шума, но Задира бы сейчас очень не помешал. Как отвлекающий манёвр.

 Питер пятился, шаркая ногами, и искал кратчайший путь на крышу. Запрыгнуть на мусорный бак, а оттуда по водосточной трубе? Хороший план, но только Питер примерился к прыжку, раздался рёв моторов. Пришлось юркнуть за угол.

– Убирайся, пока не накостыляли! – донеслось ему вслед, а улицу уже заполнял гул, напоминающий пчелиный рой. Потом к рёву моторов добавился вой тормозов, а после – голоса байкеров.

– Здорово!

– Привет, Худыш. Что за хрень с вывеской? Мне кажется, или чего-то не хватает?

– А, это…, – голос человека-тыквы перекрыл общий гул и шум усиливающегося дождя, – мелкий шкет хулиганит, – прогремел Худыш. – Поймать бы да надрать ему уши.

«Себе надери. И почему нет пожарной лестницы? – думал Питер, осматривая стены. – Косорукий же всё-таки разработчик. Придётся потом исправить. В моём мире всё будет круто», – мысленно рассуждал он, выглядывая из-за угла.

Фары мотоциклов дружно отбросили блики на мокрый асфальт.

Трое и верзила. Не вовремя же вы, парни.

Он обошёл здание – голые каменные стены – и выглянул из-за другого угла. Байкеры заваливались в бар, выстроив мотоциклы в ряд.

Дождавшись, пока все скроются за дверью, Питер пододвинул ближе к стене мусорный бак и примял крышкой его содержимое, включая свежий выпуск «Паучьих новостей».

Лёгкий прыжок.

– Бум.

Чёрт, не достать.

Скрип алюминиевого бака. Скрежет питбайка по асфальту. Шаг. Подъём.

– Кап-кап-кап, – стук по алюминиевой крышке.

– Тр-р-р-р-р, – миллиарды капель внезапно хлынувшего дождя по черепице.

– Бах! – дверь открылась явно от удара ногой.

– Э! Ну-ка слезай! – крикнул, выбегая из бара, длинноволосый мужик.

Его пышная шевелюра в две секунды превратилась в мокрые клочья. Край водостока врезался Питеру в кожу. Из раненой ладони потекло. Ещё немного, ну. А, чёрт!

Мужик схватил Питера за ногу и потянул. Сил держаться за острый край трубы не осталось. Питер покатился вниз, но

успел свободной ногой ударить байкера по лицу. Тот пошатнулся, выпустил лодыжку. Парень не удержался на мокрой трубе и упал, кувырнувшись через питбайк. Плечо засаднило.

Из бара вышли ещё двое. Тощий рокер с татуированным лицом и выбритыми висками и вальяжный пузан с сигарой во рту и пиджаке на голое тело.

– Не тронь мой байк, упырь! – завизжал тощий, приближаясь. Его голые щиколотки торчали из джинсов, как у подростка, выросшего за лето из своего гардероба.

Питер крутился возле мотоцикла, уворачиваясь от неуклюжих замахов длинноволосого, и прикидывал, как согнётся пополам нескладная фигура тощего, если ударить в нужное место.

– Давай растолкуй ему, Морген, – протянул вальяжный, выпуская струйку дыма под крохотным козырьком над дверью.

– А вот это уже несправедливо, – отозвался Питер, толкая мотоцикл на противников, – двое на одного.

Однако несправедливости сегодня было суждено литься потоком, как этот нескончаемый дождь. Тощий распахнул куртку, и в свете жалкого фонаря чёрной звездой блеснул пистолет.

 Питер подпрыгнул, ударил Моргена ногой, и тот полетел в сторону вместе со своим оружием.

В небе громыхнуло, а может, это тощий с грохотом влетел головой в мусорный бак.

Длинноволосый замахнулся, кулак размером со средний череп просвистел над головой Питера. Он, присев, дёрнул здоровяка за ногу, тот повалился на спину.

Подбежав к шатающемуся Моргену, Питер ударил по руке, выбивая пушку. Тощий взвизгнул, шлёпаясь в лужу.

– Двое на одного, но я с оружием, – констатировал Питер, снимая пистолет с предохранителя.

– Э, ты чего? – промямлил вальяжный и попятился обратно в бар.

Зато в дверях тут же показался человек-тыква, так называемый Худыш. С диким рыком он поднял перед собой ружьё.

Трое и ружьё против одного с пистолетом. Несправедливо. Выстрел отдал привычной болью в правой руке Питера. Худыш схватился за грудь и растянулся под ногами открывшего дверь пузана. Все присутствующие проводили взглядами тело человека-тыквы до самого порога.

Морген с криком откатился, губы его задрожали, мокрое от дождя лицо выглядело заплаканным. Длинноволосый, подскочив, получил пулю в бедро и со стоном рухнул в воду. Питер усмехнулся.

А вот теперь справедливо.

Сняв майку, он намотал её на порезанную руку. Встал на байк, вцепился в острый край водостока, подтянулся и пополз вдоль конька до спутниковой тарелки. Поднялся, держась за штангу, к которой крепилась тарелка, полез в карман за гаечным ключом.

Луна выглянула одним глазом, но, увидев труп возле входа в бар, скрылась вновь, не желая становиться свидетелем. Жаль, фонарю не приходилось выбирать, и он продолжал рассеянно смотреть на ручейки крови, бегущие в ливнёвку. На запах могли стянуться зомболюди. Стоило поторопиться.