Шрифт:
Одной московской ночью мне приснился сон, который постепенно, строка за строкой, превратился в книгу. Поставив точку, с уверенностью могу сказать, что все возможные и невозможные совпадения с действительностью – будь то сюжет или имена героев – случайны и эфемерны, как любое сновидение. По-настоящему правдивы лишь ценности и устремления моей героини.
Эта книга посвящается моему мужу, озарившему мою жизнь любовью и поддержкой, а также нашим детям – Коле, Але и Пете.
Часть первая. Калифорния
Глава первая. Идеальный муж
Сейчас середина октября. Но здесь, в Калифорнии, сезонов как
Я слабо разбираюсь в местных знаменитостях. А Ник мне очень нравится. Он человек незаурядный – этакий гражданин мира, знающий всё и обо всём, но не утративший интереса к жизни и прямо-таки юношеской непосредственности. Говорит он на пяти или шести языках, включая русский и иврит, знаком с самыми разными людьми – от таксистов до космонавтов.
Выяснилось, что он эмигрировал из России ещё в начале девяностых, в конце концов осел в Калифорнии и основал собственную IT-компанию. Дети его русским практически не владеют, а он говорит прекрасно и был рад со мной поболтать: о Москве, где остались его родители, о моей жизни в Калифорнии, о Поле. Пола он знает давно, по работе, и не устает нахваливать его юридические таланты.
– Нет, я вам двоим прямо завидую, – говорит Ник, вдруг переходя с русского на английский, чтобы Пол понимал. – Вот так всё бросить! Ради любви. Правильно, только так и надо!
Не успеваем мы перевести разговор на другую тему, как хозяин отправляется встречать новых гостей. И, к моему изумлению, эти гости – русскоговорящая пара средних лет – знакомы не только с ним, но и со мной. Когда Ник собирается нас представить, возникает неловкая пауза. А затем мне задают вполне законный вопрос: «А, Ирина, привет! А где Сергей?»
Сергей – мой муж, с которым я прожила больше двадцати лет. А мой спутник Пол – американец, к которому я ушла от мужа два месяца тому назад. То есть мой любовник.
Зачем оправдываться? Правильнее рассказать всё, как есть. Конечно, в гостях у Ника я ничего объяснять не стала, чем вызвала замешательство гостей и тайное удовольствие хозяина дома, пресыщенного калифорнийскими буднями. А мне в тот момент было не то чтобы стыдно или неловко, нет. Просто казалось, что это не со мной происходит – что я вообще тут делаю, в этой Америке?
***
В Калифорнию мы с Сергеем приехали два года назад. Муж всегда об этом мечтал – ведь половина его коллег уже давно перебралась в Кремниевую долину. Именно там, а не в Москве, бурлила и кипела его профессиональная жизнь, которая так и осталась для меня, филолога, тайной за семью печатями.
Городок, где мы поселились, был обычным калифорнийским посёлочком, не из богатых, но не из самых убогих. Но мне почему-то там не понравилось. Сразу.
Однообразные, как будто картонные дома, в основном одноэтажные и почему-то серые. Откуда такая любовь к серому? Может быть, из-за того, что в Калифорнии и так всё кругом яркое? Если бы не пальмочки и не прицепы с моторными лодками, да ещё американские флаги там и сям – почти что советские дачи. Никаких следов роскоши я не заметила: подержанные машины у ворот, скромные дворики, иногда небольшие бассейны. Это мама моя
Мы с Сергеем арендовали один такой безликий и, конечно же, серенький домик: две спальни, кухня-гостиная, дворик-закуток. Правда, стоило это в три раза дороже, чем то, что мы получили от сданной в аренду нашей московской квартиры, но Сергей был доволен.
К нашему скромному домику я быстро привыкла. Но меня удручало другое: куда ни соберёшься – всё только на машине, даже за хлебом. Я не против машин, и сама вожу неплохо, но с детства люблю ходить пешком. Но здесь, как и практически везде в сельской Америке, это не принято. То ли из-за культа автомобилей, то ли в силу подозрительности: а вдруг кто-то вызовет полицию? В конце концов мужу пришлось арендовать для меня вторую машину, хотя это, конечно, довольно дорого.
Прогулки – ещё полбеды. А вот с общением совсем плохо. Сергей целый день пропадал на новой работе, а мне оставалось заниматься хозяйством и ходить по магазинам. Кругом все вежливые, улыбчивые и даже рады перекинуться парой слов, но не более.
Время шло, и я всё больше убеждалась: быть бездетной домохозяйкой в американской деревне – не для меня. Но выхода из этого калифорнийского плена не предвиделось.
Муж с самого нашего приезда пребывал в состоянии эйфории. Хвалил местный климат: оказывается, жара ему даже нравится. Радовался удобным парковкам: всегда есть место, и никакой слякоти под ногами. Не жалел чаевые вежливым официантам – на московских он постоянно наезжал за нерасторопность. Даже пересоленная американская еда ему нравилась. Впрочем, я радовалась открывшейся страсти мужа к «тейкэвэю» – еде на вынос: в Москве я здорово устала от постоянной погони за кулинарными новшествами, которые приходилось воплощать на кухне.
Нет, дело даже не в Калифорнии. При других обстоятельствах, возможно, я пришла бы в восторг от всей этой экзотики. Чего стоило одно только побережье, напоминающее то ли французскую Бретань, то ли Испанию, этот мощный и изменчивый океан, на который можно любоваться часами… Но в тот момент я по достоинству оценить всё это просто не могла.
***
Мой брак дал трещину, и случилось это ещё в Москве. Но объяснить это в двух словах не получится – придётся вернуться в прошлое.
Наша история с Сергеем начиналась хорошо, и начиналась она на заре девяностых. Тогда, когда у всех на глазах рушилась огромная страна, а вместе с ней и судьбы миллионов людей, я переживала самое большое счастье в своей жизни. Мне было двадцать лет, и я, отличница и образцовая дочь строгих родителей, влюбилась, как это бывает только впервые. Чувство оказалось взаимно, поэтому ни безденежье, ни нехватка одежды и косметики, ни плохое отопление в институте – ничего, абсолютно ничего не могло омрачить нашей идиллии.
Мой избранник казался воплощением всех достоинств: мужественно-красивый, решительный, целеустремлённый, он твёрдо знал, чего хотел в этой жизни и методично добивался своего. Всерьёз увлечённый кибернетикой, он готовился поступать в аспирантуру и не сомневался, что свяжет карьеру с вычислительной техникой: за этой сферой, говорил он, будущее. Мне, студентке Института иностранных языков, до сих пор печатавшей лишь на машинке, казалось невероятным то, про что рассказывал Сергей: гигантские машины размером с актовый зал, с экраном и клавиатурой, работавшие с перфокартами, да ещё с системой охлаждения водой! На таком вот агрегате он даже написал диплом – по тем временам всё это представлялось какой-то научной фантастикой, ведь даже персональные компьютеры ещё были в диковинку.