Цифрогелион
Шрифт:
На одной их них был изображена семья: мужчина и женщина, стоящие позади пятерых детей. Все они упирали руки в бока и гордо смотрели куда-то вбок и вверх. Чуть ниже разместилось напоминание:
«Помните о важности Главной Жертвы! Гордитесь тем, что помогаете великой цели!»
На обратной сторонне был текст следующего содержания:
Помните о священном долге каждого добропорядочного гражданина! По достижении пяти лет каждый ребенок должен принести Главную Жертву и пройти обряд Предварительного Благословления!
Также
Не забывайте, что процедура Благословления не гарантирует стопроцентной защиты от проявлений крови Нелюдей, а лишь повышает шансы на то, что ваш организм сможет с ней справиться. Будьте бдительны!
При обнаружении проявлений крови Нелюдей незамедлительно обратитесь в Центр проверки населения. Чем быстрее вы обратитесь в Центр проверки населения, тем выше шансы подавить проявления крови Нелюдей.
На второй брошюре был изображён загадочный человек в плаще с поднятым воротником, на фоне тумана.
«Человек без шрама — посланник Нелюдей из-за тумана. Убить его — ваш неукоснительный долг!»
На обратной стороне разместилось пояснение:
Помните, любой взрослый, не имеющий шрама на затылке, является посланником Нелюдей с другой стороны, присланным с одной лишь целью: разрушить наше общество.
Ради блага всех нас любой, кто заметит человека без шрама, обязан немедленно убить его, будучи готовым пожертвовать своей жизнью!
Не позволяйте ему произнести ни слова, ведь он непременно попытается одурачить вас! Он проникнет в ваш разум и заставит делать то, чего хочет он! Убейте его раньше, чем он успеет открыть свой рот и излить яд своих слов, отравив вашу душу!
В Южной Столице определённо творилось что-то странное, но этих брошюр было недостаточно, чтобы понять, что именно…
Закончив с обыском, я, набив карманы монетами, покинул дом. По узкой подъездной дороге, окружённой высокими деревьями, я дошёл до пригородного посёлка. Ровные ряды двухэтажных домов, походили друг на друга, словно две капли воды: белые каменные фундаменты, деревянные стены, выкрашенные светло-серой краской, крыши, покрытые красной черепицей и белые оконные рамы. Дворики с аккуратно постриженной травой, детскими качелями и песочницами, на которых весело играют дети. По чистым тротуарам праздно гуляли люди, чаще всего парами, непринуждённо общаясь.
Я переживал, что зря надел пиджак и кепку, ведь день довольно жаркий, да и вообще, мало ли тут есть какие-то особые правила насчёт выходной одежды, но опасения мои оказались напрасными: на улице почти все, вне зависимости от пола, носили головные уборы, а пиджаки были надеты так и вовсе на абсолютно каждом мужичине.
Если мужчины были облачены в костюмы-тройки тёмных оттенков, то женщины, напротив, отдавали предпочтения светлым тонам и ярким краскам, одеваясь, как правило, в пёстрые легкие сарафаны.
Далеко впереди, на фоне пригородных домов, возвышался город. Дома преимущественно пятиэтажные, архитектура схожа с Северной Столицей. Самым примечательным
Мой план пока не обрел какой-либо чёткости, так что пока мне пришлось довольствоваться лишь общими набросками: добраться до города, разведать обстановку, собрать информацию, добраться до Дворца и продолжить искать способы добраться до Губернатора.
Пока я брёл по тихим пригородным улочкам в сторону города, я несколько раз встречал местных полицейских: мужчин в тёмно-синих костюмах с длинными, по колено, сюртуками, подпоясанных кожаными ремнями с закреплёнными на них дубинками. На головах полицейские носили тёмно-синие фуражки с чёрными пластиковыми козырьками, на кокардах которых были закреплены золочёные значки, с изображением того самого собора, который виднелся вдалеке.
Завидев полицейских, я всякий раз неспешно, стараясь не привлекать к себе внимания, переходил на другую сторону улицы, но, кажется, им и без того не было никакого дела до возможных правонарушений: они ходили с широкими, почти сияющими, улыбками на лицах, махали знакомым людям, обменивались шутками, а один и вовсе присоединился к детям, прыгавшим на тротуаре через скакалку.
Люди вокруг были крайне дружелюбными и жизнерадостными. Я бы даже сказал — излишне. Было в их поведении что-то странное… Вначале я списывал свои подозрения на то, что я прибыл из куда более депрессивного места, чем это, но чем больше я находился тут, в Южной Столице, тем больше мне становилось не по себе...
Взрослые, дети, полицейские — все были какими-то слишком… Жизнерадостными, а их жизнь, какой-то постановочной. Словно я следил не за реальной жизнью, а за отлично отрепетированным спектаклем, целью которого было показать совершенное, счастливое общество…
Пригород от Южной Столицы отделяло около километра лугов, на которых паслись коровы, козы и овцы. Но и здесь не обошлось без странностей: тут и там на поле торчали из земли широкие зонты, под многими из которых, прятались от солнечных лучей животные. Они лежали на перинах вроде тех, которые я видел в коровнике мистера Спарки. Тут же были и столы с едой и люди, носящие на поясах вёдра с жидкостью (судя по всему, водой), которой они, при помощи широких щёток, неустанно обрызгивали животных, видимо, чтобы немного охладить их шкуры.
Миновав луга, я достиг высокой арки, ведущей в город. Над ней, на красном гобелене, белыми витиеватыми буквами был начертан текст:
«Душою чистый — в любви находит смысл жизни».
Несколько десятков лет в Северной Столице были крайне популярны различные религиозные сообщества. Я не застал те времена, но много читал о них, когда изучал архивы дворцовой стражи. Лозунги этих организаций были очень похожи друг на друга, думаю из-за отсутствия воображения у тех, кто их сочинял (они предпочитали заимствовать и модифицировать под свои нужды чужие). Так вот лозунг «Душою чистый — в любви находит смысл жизни», был очень похож на них, так как отлично ложился на общую для всех концепцию: «Находи счастье в вере, а не в материальных благах — блага лучше отдай нам, от греха подальше». В общем, увидев этот высокопарный, но крайне банальный лозунг, я лишь презрительно скривился.