Чужой
Шрифт:
– Вы находите? Может быть, потому, что вы голодны? Я тоже ужасно хочу есть, потому что уже поздно, но уверяю вас, что мы обедаем всегда в подобающее время. Сегодня ритуал нарушился из-за всех этих событий, но я уверена, что мадам Белек сейчас нас накормит.
Клеманс в своем высоком головном уборе, придававшем ей вид немолодой феи, доброй и толстой, старалась накормить и привести в чувство Джереми Брента, который, сидя на табурете, понемногу приобретал свой обычный цвет лица, сказала:
– Как только вы приведете себя в порядок, мадемуазель Элизабет! Вы же знаете требования вашего отца. Значит, чем быстрее это произойдет, тем меньше вам
– Я сейчас! – заспешила Элизабет. – И я хочу показать комнату месье Артуру. Где вы думаете его устроить?
– В комнате с птицами, а этого бедного молодого господина – в голубой, так что у них будет общая туалетная комната. Багаж их уже там, а Лизетта разожгла огонь...
– Прекрасно! Пойдем туда!.. А кстати, где Адам? Весь этот тарарам не смог вытянуть его из его берлоги?
– А где он может быть? Конечно же, в Эскарбосвиле. Он вернется лишь к вечеру. Будем надеяться, что он не привезет с собой всяких гадов: ящериц, лягушек, змей!.. Ну, скорее! Я уже ставлю приборы...
Элизабет немного поколебалась, не решаясь попросить, чтобы им накрыли стол в столовой, а не в кухне, как это обычно делалось в отсутствие Гийома, а частенько и в его присутствии... Парадные комнаты использовались тогда, когда были приглашенные, что случалось довольно часто. Ей хотелось произвести впечатление на вновь прибывшего, который, казалось, считал их какими-то дикарями, но потом подумала, что чем скорее он станет настоящим членом семьи, тем лучше. А сама она обожала кухню, и им еще не раз придется там обедать...
Четверть часа спустя она сидела в компании двух вновь прибывших за большим столом, накрытым бело-синей клетчатой скатертью. На столе стояла тяжелая фаянсовая посуда из Руана, из которой доносились такие восхитительные запахи, что Джереми Брент явно оживился. Он с радостью набросился на ветчину в сметане и на мясное филе с луком шалотт, которое так божественно приготовила Клеманс. Он любил поесть, был наслышан о французской кухне и с радостью был готов попробовать все, совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку. Чего нельзя было сказать об Артуре...
Поняв, что его ведут во владения мадам Белек, он с усмешкой поднял брови, и это не ускользнуло от внимания Элизабет. И она спросила его с некоторой долей раздражения:
– Вам не нравится обедать на кухне? Он пожал плечами:
– Просто мне никогда не приходилось. У нас на кухне обедают только слуги.
Сказав это, он поддался своему дурному настроению. Ибо на самом деле эта большая светлая комната из белого камня с большим очагом и натертыми до зеркального блеска шкафами и полками, на которых стояли миски для дичи, супницы и горшки из расписного фаянса, с длинным столом, вокруг которого стояли плетеные стулья, а с двух сторон – по креслу с голубыми подушками, ему очень понравилась. Медная посуда была расставлена на полках возле очага, а на каминной полке он заметил небольшую фигурку Девы Марии. Все здесь было каким-то живым, теплым, ласкало глаз... Это была душа парадных комнат и их продолжение... Ничего похожего на кухню в Астуэл-Парк, располагавшуюся в подвале, как будто ее хотели спрятать от глаз, и где свет был таким же серым, как и стены. Но ни за что на свете Артур не признался бы в этом. Но Элизабет хорошо поняла его чувства.
– У нас, – заявила она, делая ударение на словах, – нет слуг. Только люди, оставшиеся верными нам и привязанные к дому. Когда-то у нас тоже были слуги, но армия Республики призвала их под свои знамена.
Джереми Брент, почти все время молчавший, совершенно с ней согласился. Он был очень тронут тем, что ему подали блюдо, которое напомнило ему то, что он ел когда-то у своей французской бабушки. И этим сразу завоевал симпатии Клеманс, до сих пор косо посматривавшей на этого англичанина. Внук нормандки не может быть совсем уж плохим. Что касается нового Тремэна, то с ним она была очень сдержанна: в нем было что-то жесткое, замкнутое, и это ее немного беспокоило. К тому же он еще не притронулся к своей тарелке.
– А что, у месье Артура нет аппетита? – шепотом спросила она. – Ветчину в сметане едят горячей...
И тут она успокоилась. Артур бросил на нее взгляд, довольно холодный, взял вилку и нож и начал есть так, как будто бросался в холодную воду. Проглотив первый кусок, он больше не поднимал головы и быстро съел все, что было на тарелке, и попросил добавку. Никогда еще он не был так голоден! К тому же это позволяло ему избежать разговора.
Сидя в конце стола, там, где обычно сидел отец, Элизабет время от времени поглядывала на него с насмешливыми искорками в глазах и почти с симпатией. Он был так похож на Гийома, что она просто не могла сердиться на него. Так же как и на его ершистый характер: у отца в его возрасте, наверное, был такой же. Но какой смешной мальчик!
Артур же старался избегать ее взгляда, смущаясь оттого, что так грубо ответил на столь милый прием... Он понял теперь, что она могла быть настоящей барышней и даже больше того. У нее были густые вьющиеся рыжие волосы, отброшенные назад и схваченные черной бархатной лентой, очень тонкие и гордые черты лица, и даже царапины, полученные в дикой скачке, не нарушали их гармонию. А большие серые глаза, немножко загадочные, были прекрасны!
Платье ее было того же оттенка и очень шло к ее глазам. Оно было отделано кантом из черных бархатных лент и очень подчеркивало ее тонкую талию и большое декольте, из которого выбивалось жабо из тонкого муслина, закрывавшее грудь и шею. Платье было прекрасно сшито каким-то хорошим мастером. Так же как и ее башмачки на низком каблуке, которые завязывались лентами на ее белых чулках. По правде сказать, Артур вынужден был признать, что такой сестрой можно было гордиться. Теперь оставалось узнать, что собой представляет тот, которого зовут Адам...
Джереми Брент, чувствуя себя все лучше и лучше, болтал с поварихой, которая рассказывала ему, какой пышный дом был у них до революционных пертурбаций. И уверяла его, что скоро все станет опять так, как было раньше.
– Как только Потантен поправится, он начнет нанимать новых служанок. Ведь в доме прибавилось народу, значит, надо будет нанять людей. Это, кстати, собирался сделать и господин Гийом...
Артур, которого раздражала эта болтовня, несвойственная его воспитателю, казавшемуся сдержанным, не удержался и тоже вмешался в разговор, спросив, кто такой Потантен.