Чужой
Шрифт:
— До нее еще ползти и ползти.
— Доползем. Ребята вернутся и…
— Дай Бог… — Бретт произносил эти слова, а сам думал о другом. Странное чувство тревоги сидело внутри него: оно то затихало, будучи пересилено явью сознания, то рвалось наружу, больно давя на диафрагму, словно он получил прямой удар в солнечное сплетение.
20
— Черт! Черт! — лицо чертыхавшегося дергалось.
Эш перебирал комбинации выхода на дисплей Рипли, но «мама» лишь постоянно
«Чертова девчонка, она все погубит! Это уникальный шанс. Такой шанс! Лезет со своими идиотскими инструкциями. Ей бы сейчас рыдать над умирающим, — так нет же, читает выдержки из правил и обязанностей первопроходцев. Черт!..»
Он вновь набрал на клавиатуре код доступа, «мамочка» зачирикала, и по экрану заструились строчки:
"Доступ разрешен:
1. Станционное оборудование;
2. Энергосистема;
3. Навигационная система;
4. Система шлюзования:
а) внешняя;
б) внутренняя"…
— Есть! — взревел Эш. — У тебя нет шансов, крошка!
По тонким бледно-розовым губам пробежала судорога улыбки:
— Они — мои, Рипли, и только мои!
Трель компьютера превратилась в равномерное кудахтанье.
— Четвертый пункт — на матрицу! — гаркнул Эш.
21
— Даллас, Ламберт! Я отвечаю не только за ваши жизни, — есть еще Паркер, Бретт…
Замки чавкнули, и створки люка разошлись в стороны. Дисплей выплюнул: «Шлюзование завершено». Рипли лихорадочно забарабанила по клавишам, включая видеосвязь с «Ностромой». Волна гнева захлестнула ее, и голос Далласа звучал как во сне:
— Я рад за тебя, крошка. Спасибо тебе, что вовремя одумалась! Готовь медицинский бокс!
Лицо Эша было по-прежнему спокойным. Он щурился, подпирая ладонью подбородок:
— Здесь безопасность кончается, Рипли. Что произошло, то произошло. Начинается голая наука. И это, между прочим, мой долг и моя работа. Так что, дорогая…
— Черт!.. — она стукнула кулаком по экрану. — Сукин ты сын!
— Твои эмоции — это твои эмоции, а пока обязанности капитана здесь временно выполняю я. И прошу готовиться к старту. По данным «мамы», у вас все готово. Через три четверти часа я вас возвращаю.
Объяснить такое поведение Эша Рипли не могла. Эта бесцеремонность и наплевательство на законы и устав, тем более со стороны офицера по науке, никак не укладывались у нее в голове. Четкость действий и безаппеляционность решений создавали впечатление, что он действовал по заранее продуманному плану. Но это полный бред! Рипли пыталась прийти в себя после вспышки. О последствиях страшно было даже подумать, но думать было необходимо… Слишком мало информации…
— Получасовая готовность к старту!
Рипли, казалось, совсем успокоилась и четко ответила:
— Даю
В рубке появился Даллас. Вид у него был усталый, под глазами — синие мешки, щеки запали, подбородок и нос заострились. Рипли поразилась, насколько эта прогулка измотала всегда такого выносливого капитана.
— Я оставил Кейна в изоляторе. За ним наблюдает Ламберт.
— Хорошо, — кивнула Рипли. — Эш уже готовит все необходимое на корабле. Ты плохо выглядишь.
— Надо постараться его спасти. Понимаешь, я хочу дать ему шанс.
22
Рейдер вспыхнул оранжевым факелом правого борта и притормозил. Фиолетовая звезда холодно и как-то простуженно-тускло освещала оспины и шрамы на обгоревшем теле корабля. На фоне фиолетового диска проступила точка.
— Я, № 73011, вышел к планете LB — 426. Жду приказа, отрапортовал смуглый офицер, всматриваясь в экран.
С каждой секундой точка росла.
— Приказ № 24KL7 по системе планеты LB — 426, — заговорил компьютер приятным мужским голосом, — по достижении углового размера 10 и дальности 4, открыть огонь на поражение.
Точка росла, превращаясь в подковообразный корабль.
Наконец картинка замерла.
Рука перебросила пульт дистанционного управления на журнальный столик.
Человек поднялся с кресла и ткнул в силуэт корабля концом еще не распечатанной дорогой сигары:
— Кроме этого пустого хлама, у вас есть еще что-нибудь стоящее?
— Есть перехват их радиограммы.
— Она расшифрована? — На этот раз говоривший был явно заинтересован.
— Приблизительно. Мы можем ознакомить вас с текстом.
Человек кивнул.
— Что еще?
Зашуршала обертка, лязгнули сигарные ножницы, пламя вспыхнуло и погасло. Терпкий тягучий дым пополз по залу.
— Мы не получали инструкций, — сказал другой человек, в строгом двубортном костюме.
— Ну-ну, — пухлая рука опустилась на его плечо, — я знаю. Надо иметь свою голову. Вас держат здесь не только для выполнения приказов, но и для выполнения того, чего не приказывали. Шевелите же тем, что у вас есть в голове, хоть иногда самостоятельно.
— Мы предприняли рейд… В отчете все указано.
— Все знаю, — проговорили пухлые губы и выпустили толстое кольцо дыма. — Послушайте, вы ведь уже немолоды…
Глаза собеседника вспыхнули желтизной, по морщинистому лбу пробежала судорога, и губы зашевелились в еле заметной улыбке.
— Я всегда выполнял порученные мне задания и никогда не лез в чужие дела. Правда, в отношении отдыха на помойке я не успел подумать.
— Это, конечно, похвально, — пухлая рука скользнула во внутренний карман, извлекая платок, и, промокнув им мясистый, гладко выбритый затылок, вернула на место, — но на этот раз придется поработать головой. Помойки я не обещаю, но закончить последние дни в ассенизаторной вы можете. Мне нужны образцы! Понятно?