Чтение онлайн

– Кстати, ты в курсе, Захар, что Зона – это не те пятьдесят километров в диаметре, как все считают? – продолжал наседать Барсук на «туриста», – Зона – она бесконечна. Там, за АЭС, и начинается самое интересное….

– Да ну? – абсолютно пьяным голосом и абсолютно невпопад к такому важному заявлению пробубнил Захар. Похоже, клиент уже мало чего соображал, и Барсук этим умело пользовался, продолжал рассказывать о серьёзных вещах, понимая, что оппонент на утро о них вряд ли вспомнит.

– Вот тебе и «да ну»! Стакан-то пустой!

Хлыщ наконец-таки уснул. Снилась

ему какая-то череда образов и событий, в которой постоянно присутствовала некая личность, похожая одновременно на Барсука и Захара. Усами, наверное. Как всегда, всё происходящее было очень натуральным и логичным, однако, проснувшись в шесть утра, Хлыщ не смог поймать не то что сюжетную линию всего сна, а даже ни один из его осколков. Сработали биологические часы. Хлыщ прекрасно понимал, что сегодня опять никто никуда не пойдёт, но против внутренних правил собственного организма не попрешь.

За окном было уже достаточно светло. Даже сквозь противомоскитную сетку угадывался знакомый и такой милый сердцу пейзаж окраины болота, подернутый дымкой утреннего тумана.

Рядом за стеной что-то звонко опрокинулось, раздалось невнятное мычание, после чего грузное тело со всего маху рухнуло на кровать. Захар, кто же ещё.

Старый разведчик Барсук возник в комнате Хлыща абсолютно беззвучно, только запах перегара возвестил о его появлении, после чего тихо скрипнули кроватные пружины, и раздался заливистый храп. Вот он, сталкер, сразу слышно, не то, что этот увалень, командир взвода, так его разэтак….

В следующий раз Хлыщ открыл глаза в десять. Барсук мирно храпел на соседней койке, Захар менее мирно – за стеной.

Проворочавшись минут двадцать, Хлыщ понял, что сон отпустил его окончательно, а чашка свежего кофе в данной ситуации вовсе не помешает.

Утром в баре у Дяди Серёжи всегда немноголюдно. Залетные и запойные здесь останавливаются редко, в основном – все свои, клубные, так сказать. Вот и сейчас за столиком у окна завтракали двое – бывший десантник Кощей и бывший историк Генерал. Оба – знатные очкарики, только первый длинный, подтянутый и весьма плечистый, а второй – пониже и покруглее, похожий на попа-батюшку, с бородой до груди и с волосами, собранными в хвост.

За дальним столом пристроился одинокий Мотыга, субъект, прямо скажем, не из приятных – жук и не самая надёжная личность. Мотыга был высок, узловат и нескладен, имел лицо худое, щёки впалые, глаза бегающие. Ел Мотыга тоже неприятно – чавкал, шамкал и мелко пережёвывал пищу, словно хомяк. Напарника Мотыги, Вертолёта, было не видать – либо ещё спал, либо улетел куда-то по своим делам, скорее всего – к Людмиле в соседний посёлок.

Хлыщ поздоровался с каждым из присутствующих, после чего подошёл к стойке, за которой сегодня находился сам Дядя Серёжа.

– Привет, Серёг, как сам, когда вернулся?

– Ночью прибыл, – оторвавшись от протирки стаканов и пожав руку Хлыщу, ответил хозяин, – И тебе не хворать, дорогой товарищ.

Хлыщ знал маленький секрет хозяина «Дома у дороги». Дядя Серёжа был из детдомовских, в молодости сделал неплохую спортивную карьеру, потом занимался ремонтом

и тюнингом мотоциклов, любил прыгнуть с парашютом, а в итоге открыл не без помощи старых друзей это заведение, живущее за счёт всего, что касается Зоны.

Зарабатывал Дядя Серёжа очень даже неплохо, и каждый месяц переводил в свой детдом круглую сумму денег, а раз в два месяца ездил к детишкам с подарками.

Вот и сейчас он, вернувшись из очередной поездки, сразу приступил к своим обязанностям, в которые входило всё, начиная с финансово-организационных вопросов по содержанию хутора и заканчивая работой за стойкой бара, когда бармен Слава просил отгул.

Дяде Серёже было сорок пять; у них с женой Алёной четверо детей – старшие дочери уже жили своей жизнью в столице, а пара младших сыновей пятнадцати и семнадцати лет – пока при родителях. Алёна – повар на кухне «Дома у дороги», Дима и Серёжа-младший – на подхвате по хозяйству. Серёжа рвется в военное училище, а Дима мечтает о карьере гитариста в группе а-ля Machine Head и Meshuggah. Дядя Серёжа – не против. Купил Димке гитару и усилитель, обоих сыновей обучил рукопашному бою, научил стрелять, водить мотоцикл и машину. И очень хочет, чтобы они поскорее повзрослели и покинули это гиблое место.

– Что будешь? Видок у тебя какой-то невыспавшийся, – заботливо поинтересовался Дядя Серёжа, убрав стаканы на полочку.

– Кофе черный, сосиски две. Яичницу. Хлеба белого два куска. А видок такой, потому что Барсук со своим новым собутыльником, который, по совместительству – наш клиент, спать мне, гады, полночи не давали своим трёпом.

– Понял тебя, – улыбнулся хозяин, – Садись, жди. А с клиентами надо поаккуратней, поаккуратней. Это, кстати, не от Мишки Охрименко крендель-то?

– От него, – вздохнул Хлыщ, – Дуралей какой-то, ей-богу!

– Ладно, терпи, – понимающе кивнул Дядя Серёжа, – Алёна! – зычно позвал он супругу, – Хлыщ голодный. Принимай заказ!

Хлыщ пошёл ждать. Подсел к Кощею с Генералом, спросил как дела. Мотыга за своим столом быстро поднял глаза от тарелки с яичницей и также быстро опустил, продолжив завтрак.

– Дела не очень, дружище, – поправив очки, сказал Генерал, – сам разве не знаешь, что железная мертвечина в Зоне оживает?

– Пока никого не покалечила, но кто его знает, что там будет дальше, – продолжил Кощей, взяв очки со стола и неспешно надев их.

Хлыщ любил очкариков. Практически все его друзья носили очки, даже Барсук, когда читал что-то в КПК, всегда надевал эти чудесные устройства. А вот Хлыщ очки не носил, не дорос пока. Или не в этой жизни. Очкарики – это другая каста, отдельная ветвь эволюции, по-другому не скажешь.

– Про Барсука и Мотыгу знаю, видели уже чудеса эти, а с вами-то что стряслось?

– Ничего пока, Заира хранит, – Генерал снял очки, аккуратно протер их и снова надел, – Мы вот вчера из ходки целёхонькие вернулись, Заира уберегла. А кого-то может и не уберечь. Да и здесь мы ведь прям под боком у неё находимся, что там те пять километров? А у Дяди Серёжи старые «козёл» и «шишига» во дворе стоят. Вдруг оживут ненароком?