Чужой-3
Шрифт:
— Насколько вы осведомлены об истории этого места?
— То, что рассказали мне вы. Что рассказал Андруз. Ну и кое-что слышала от заключенных.
— Да, я видел, как вы разговаривали с Диллоном.
Он налил себе немного виски из металлической фляги, которую принес с собой. Отдаленный четырьмя этажами потолок неясно вырисовывался над ними.
— Это довольно интересно с точки зрения философии. Диллон и все остальные ударились в так называемую религию примерно пять лет назад.
— А что это за религия?
Клеменз глотнул свой напиток.
— Не
— Хм-м.
— Совершенно точно. Все дело в том, что, когда Компания захотела ликвидировать заведение, Диллон и все остальные изъявили желание остаться здесь. Компания умеет видеть свою выгоду. Поэтому им было разрешено остаться в качестве сторожей с двумя надсмотрщиками и медицинским сотрудником.
Клеменз обвел рукой зал.
— И вот мы здесь. Здесь не так уж и плохо. Никто не проверяет нас, никто не беспокоит. Транзитные корабли постоянно доставляют нам грузы. Нам разрешено пользоваться всем, что найдем, и к тому же Компания выплачивает людям минимальную зарплату как сторожам, пока не закончится их срок. А она гораздо больше, чем заработки заключенных на Земле.
— У нас есть кое-что почитать и посмотреть, да и собственная религия. Еды у нас много, хотя пища несколько однообразна. Вода хорошая, и если регулярно бриться, то никакие вши не страшны. Здесь очень мало разновидностей живых организмов, и они не могут проникнуть в комплекс. А если бы погода была получше, то здесь вообще было бы довольно мило.
Рипли задумчиво отпила немного виски.
— А как насчет вас? Как вас угораздило сюда попасть?
Он поворачивал стаканчик перед глазами, держа его одними пальцами.
— Я знаю, что этому трудно поверить, но то, что я имею сейчас, гораздо лучше моего предыдущего назначения. Я люблю одиночество. Я не люблю быть в центре внимания. А здесь подходящее место для этого. До тех пор, пока кому-то не потребуется помощь при повреждениях, что случается здесь гораздо реже, чем вы можете предположить, я предоставлен сам себе. Я могу читать, смотреть видео, прогуливаться по комплексу, или забраться в свою комнату и орать, сколько душе угодно.
При этих словах он обаятельно улыбнулся.
— Это чертовски лучше, чем постоянно находиться в обществе садистов-охранников или хныкающих заключенных.
Он показал на ее лысую голову.
— Как вам прическа?
Рипли осторожно потрогала свой череп.
— Странное ощущение.
Кажется, что волосы по-прежнему на месте, но когда трогаешь голову, то обнаруживаешь, что их нет.
Клеменз кивнул.
— Это все равно, что потерять ногу. Будет казаться, что она есть. Человеческое тело — забавная вещь, а человеческий мозг — еще забавнее.
Клеменз осушил свой стакан и посмотрел ей в глаза.
— Ну, а теперь, когда я рисковал испортить отношения с таким хорошим человеком, как Андруз, настаивая на кремации, и поведал вам скучную историю Фурии-161, может быть, вы все-таки расскажете мне, что вы искали в теле умершей девочки? И почему так необходимо было кремировать
Она только собралась ответить, но он жестом остановил ее.
— Только давайте обойдемся без всяких мерзких вирусов. Андруз был прав, утверждая, что их можно парализовать элементарным замораживанием. Но вас это не устраивало. Я хочу знать причину.
Рипли кивнула и, отставив в сторону чашку, повернулась к нему.
— Прежде всего, мне хотелось бы кое-что уточнить.
Клеменз пожал плечами.
— Что именно?
— Я вам нравлюсь?
Он отвел глаза. Но, пока он обдумывал, что сказать, его язык, независимо от сознания, уже что-то говорил. Но это, как он с удивлением обнаружил, было не так уж плохо.
— В каком смысле?
— В том самом.
Как оказалось, мир полон чудес, даже под облаками Фиорины.
— Вы слишком прямолинейны. Нельзя так разговаривать с человеком, как я уже упоминал, склонном к одиночеству.
— Извините. Но я по-другому не умею. Я слишком долго находилась в космосе.
— Да, — пробормотал он. — Я тоже.
— У меня не было времени научиться всяким уверткам. Я всегда говорю только о главном. Мне пришлось научиться этому.
Клеменз молча наполнил оба стаканчика, взял один из них и стал помешивать его содержимое, наблюдая за воронками, образующимися на поверхности.
Каждая лопасть вентилятора была по размерам в два раза больше человека. Они должны были быть такими, чтобы всасывать с поверхности воздух и направлять его в кондиционеры, очищавшие и обогащавшие загрязненный воздух Фиорины, прежде чем он поступал в сооружения. Хотя всего этого было недостаточно. Уж слишком грязным был воздух на Фиорине.
Вентиляторов было десять, по одному на каждую шахту. Восемь бездействовало. Оставшаяся пара ревела вполсилы, наполняя воздухом западную часть комплекса.
Мерфи пел сквозь маску респиратора, закрывавшую его нос и рот. На стенах прохода, через который поступал воздух, собирались отложения угля. Мерфи сжигал их лазером и наблюдал, как вентилятор отсасывал остатки с его ног, направляя их в фильтры. Это было не очень приятное занятие, но и не из самых худших. Мерфи старался делать свою работу как можно лучше, но особо не торопился. Не потому, что боялся внезапного появления инспекторов Компании, а потому, что после завершения этой работы ему тут же найдут другую. Лучше уж потянуть время, насколько это было возможно. Особого слуха у него не было, но он пел с удовольствием.
Внезапно он прекратил петь. В нише слева от него образовалось большое отложение. Эти чертовы углубления всегда цепляют большие куски, пропускаемые внешними фильтрами. Мерфи опустился на колени и стал выковыривать находку ручкой метлы. Она подалась легко, но совсем не так, как глыба грязного угля.
Это было плоским и гибким. Сначала Мерфи думал, что это были остатки старого обмундирования, но когда вытащил, то увидел, что это была шкура какого-то животного. Она была темной и блестящей, и больше походила на металлическую фольгу, чем на кожу. Забавный материал.