Чужое тело
Шрифт:
Завершив формирование, Поль ненадолго стал Ретранслятором. Странное ощущение… Его тело словно исчезло, да и сам он как личность почти исчез. Он мог все — но в жестко заданных рамках; при этом он не мог ни думать, ни отвлекаться на посторонние впечатления, и очень смутно помнил о том, кто он такой. Впрочем, свернуть Ретранслятор он все-таки сумел. Истончившийся окружающий мир — прозрачная плоскость крышки над лицом, отделанный деревом потолок, неоднократно пересчитанные шары-кашпо и шары-светильники, мебель, мониторы — снова обрел яркость и четкость. Не сразу, на это «овеществление» ушло около минуты.
Не рискованный
В глубине души Поль с детства считал себя трусом и мучился из-за этого. Позже он научился действовать, невзирая на страх; он и в драки нередко ввязывался назло собственному страху, чтобы разбить его вдребезги.
Сейчас Поль опасался, что навсегда исчезнет, перестанет существовать, если работа Ретранслятора затянется, однако альтернатива — стать живой игрушкой для Лиргисо — была еще хуже, и он из двух зол выбрал наименьшее.
Тине он решил не сообщать о своих опасениях. Незачем.
— …Когда я прилетел на Ниар, наиболее странное и сокрушительное впечатление на меня произвел лед. На Лярне его нет. Ты видела ледяные статуэтки, которые продают в Леверре, в магазине на улице Крабовидной Туманности? Там есть фигурки женщин и животных, цветы, вазы… Прелестная работа! В первый год своей человеческой жизни я скупал их десятками и расставлял у себя в лоджии. Фласс, как это бесило моих родственничков, которых я унаследовал заодно с телом Криса Мерлея! Почему-то они усматривали в этом доказательство моего инфантилизма — типично человеческое заблуждение. В Могндоэфре, напротив, признаком незрелости считается неспособность ценить красоту. Весной статуэтки растаяли, и это опять меня поразило: было нечто изящное, имеющее форму — и вдруг не осталось ничего, кроме лужицы воды. Надо быть Живущим-в-Прохладе, чтобы в полной мере оценить драматизм такого превращения! Я рассказал тем энбоно, которые прилетали на форум, о ледяных статуэтках, и потом по их просьбе отправил посылку на Лярн. — Лиргисо дотянулся до столика, взял бокал с вином. — Тина, то, что происходит между нами, заставляет меня подумать об этих фигурках, изваянных из застывшей воды. Только что было — и вдруг исчезло. Мы с тобой столько пережили на Савайбе, а теперь ты мне угрожаешь! Фласс, до чего это грустно…
— Если ты хочешь хорошего отношения к себе, поступай с другими порядочно. Дай мне вернуться на Нез. Отправь Поля в больницу. Представляю, как ты его изводишь.
— Не извожу, а пытаюсь успокоить. Если кто-то смотрит на секс как на трагедию, я готов выразить ему самые искренние соболезнования! Тина, это же глупо и смешно!
Не надо о Поле: вдруг она невзначай упомянет что-нибудь такое, о чем ей неоткуда узнать, и Лиргисо заподозрит, что они каким-то образом наладили общение. Тина промолчала.
— Я тебя не отпущу, мы с тобой созданы друг для друга. Тина, твой Стив — ничто в человеческом облике. Говоря «ничто», я подразумеваю не ничтожество, а отсутствие чего-либо принадлежащего нашей Вселенной. Это сгусток пустоты, имитирующий человеческую личность. Там нет ничего, похожего на нас и понятного нам. Не случайно мой покойный патрон боялся его, как христианин дьявола. Ты прожила со Стивом несколько лет, а ты хотя бы знаешь, кто он такой? Я-то знаю. Вчера я получил
Тина невольно напряглась: слишком долго они со Стивом искали ответ на этот вопрос, и каждый раз поиски приводили их в тупик.
— И кто же?
— Обитатель многомерной Вселенной. Насчет количества измерений кудонские исследователи не сошлись во мнениях — называют разные числа, от четырех до десяти. Здесь ему делать нечего. Представь, что тебя сплющили до двух измерений и поместили в плоский мир — в таком положении находится тот, кого ты считаешь Стивом Баталовым. Он не сможет взять тебя с собой — трехмерное существо не приспособлено для жизни там, откуда он пришел. Когда он уйдет в свою Вселенную, четырехмерную или десятимерную — вряд ли даже Фласс знает, сколько у них там измерений, — так вот, когда он уйдет, ты наконец поймешь, как я тебе нужен!
— Куда же я денусь без твоих утешений!
— Я знаю, чем привлек тебя Стив. — Лиргисо проигнорировал ее усмешку. — Он не человек. Я тоже не человек. После проводов Стива я стану для тебя самым интригующим и привлекательным существом в этой Галактике. — Лиргисо поднялся с ложа и начал одеваться, при этом он ни на миг не умолкал, как будто задался целью не позволить ей вставить ни слова. — Тина, ты ведь всегда избегала того, что принято называть обыкновенной, или нормальной, человеческой жизнью! Когда Стив уйдет, ты поймешь, что наши разногласия — не препятствие для нашего союза. Меня ждут в Хризополисе, а мне, Фласс, еще умываться и снимать лак с ногтей…
Он ушел, так и не дав ей возразить: если возражения не произнесены вслух — их как бы и не было вовсе. Тина закинула руки за голову. Кроваво-красный с черными прожилками потолок, асимметрично разбросанные черные бутоны-светильники. Точная копия прежнего потолка, расколотого и обвалившегося в результате ее упражнений.
Что должен чувствовать человек, которого сделали двумерным и поместили в плоский мир — при условии, что он останется жив? Тина попыталась мысленно смоделировать свое существование в двумерном пространстве — чтобы понять, каково приходится Стиву в этой ограниченной тремя измерениями Вселенной, — но ее не удовлетворяли возникающие представления. Слишком схематичные, слишком размытые.
— Тина? Привет! Ты свободна?
— Да. Лиргисо улетел в Хризополис.
— Ретранслятор готов. Когда ты хочешь связаться с Флассом?
— Хоть сейчас.
После небольшой заминки Поль отозвался:
— Ладно, давай сейчас. Только постарайся, чтобы сеанс был покороче — я не знаю, сколько времени проработает Ретранслятор.
Тина как будто уловила оттенок тревоги:
— Поль, для тебя это не опасно?
— Да нет. Просто я не уверен насчет срока, в течение которого он сможет функционировать. Сформулируй сообщение заранее, хорошо?
— Хорошо.
— Скажи, когда будешь готова. Я здесь, с тобой. Жду.
Надо, чтобы и Фласс все понял, и до Стива информация дошла в неискаженном виде, и большой задержки не было…
Наконец Тина позвала:
— Поль, у меня все готово.
— Тогда — внимание. Включаю Ретранслятор!
Думать о Флассе. Вызвать его на контакт.
Почти сразу же возникло ощущение чего-то необъятно громадного, чуждого, поддающегося пониманию лишь в очень узких пределах, но при этом одушевленного и настроенного доброжелательно.