Шрифт:
Margaret Peterson Haddix
AMONG THE IMPOSTORS
Text copyright © 2001 by Margaret Peterson Haddix
All rights reserved.
Глава 1
Иногда, просыпаясь среди ночи, он шептал в темноте своё настоящее имя:
– Люк. Меня зовут
Никто не услышит, точно. Соседи по комнате спят, а если и нет, то совсем маловероятно, что такой тихий звук донесётся до ближайшей к нему кровати, над ним или рядом. И уж явно в комнате и на нём самом нет подслушивающих устройств – «жучков». Он проверил. Если вдруг случайно пропустил спрятанный в пуговице матраца или в изголовье кровати микрофон, вряд ли «жучок» уловит шёпот, неслышный даже ему самому?
Теперь ему ничто не угрожает. Лежа в кровати не смыкая глаз, пока все спали, он твердил это себе. Но сердце всё равно колотилось от страха, и лицо покрывалось холодным, липким потом каждый раз, когда он вытягивал губы для звука «ю», вместо фальшивой улыбки и звука «и» в новом имени «Ли», на которое теперь хочешь не хочешь приходится откликаться.
Настоящее имя лучше забыть и не повторять. Только у него и так больше ничего не осталось. Даже беззвучно, одними губами произносить своё имя было приятно. Оно было единственной ниточкой, связывавшей его с прошлым, с родителями, братьями.
С Джен.
Днём он держал рот на замке.
И ничего не мог с собой поделать.
В тот первый день, поднимаясь с отцом Джен по ступенькам школы для мальчиков Хендрикса, Люк чувствовал, как по дороге к парадной двери с каждым шагом крепче стискиваются зубы.
– Ой, не надо так смотреть, – притворяясь, что шутит, сказал мистер Толбот. – Здесь не исправительная колония.
Слово врезалось в память Люка. Исправить. Переделать. Да, они его переделают. Возьмут Люка и сделают из него Ли. Быть Ли вполне безопасно. А вот Люком – нет.
Отец Джен остановился, ожидая ответа, взялся за резную дверную ручку. Но Люк не смог бы выдавить и слова даже под угрозой смерти.
Мистер Толбот помедлил, потом потянул на себя тяжёлую дверь. Они шли по длинному коридору с таким высоким потолком, что, поставь всю семью Люка друг другу на плечи: и отца, и мать, и Мэтью, и Марка, и его, – самый верхний едва ли дотянется до цели. На стенах от пола до потолка виднелась старинная роспись – люди в странных одеждах, которых Люк нигде, кроме книг, не видел.
А что он вообще видел, кроме книг?
Он старался не слишком таращить глаза, потому что для Ли всё наверняка казалось бы обыкновенным и привычным. Но разве же можно об этом помнить всегда?
Они миновали классную комнату с несколькими десятками мальчиков, сидящих ровными рядами спиной к двери. Люк так на них уставился, что даже попятился. Он, конечно, знал, что людей в мире много, но не мог себе представить столько одновременно в одном месте. Интересно,
Отец Джен развернул его, похлопывая по плечу.
– А вот и кабинет директора, – воскликнул мистер Толбот. – Нам сюда.
Люк, всё ещё не обретя голос, только кивнул и вошёл за ним следом.
Сидевшая за гигантским деревянным столом женщина подняла голову и, взглянув на Люка, спросила:
– Новенький?
– Ли Грант, – ответил отец Джен. – Я говорил о нём вчера вечером с директором.
– Вы же понимаете, уже середина учебного года, – предупредила она. – Если он плохо подготовлен, то не догонит остальных, тогда придётся остаться на второй год.
– Ну и что, это не имеет значения, – уверил её мистер Толбот.
Люк обрадовался, что ему не приходится говорить самому. Он был не готов. Не готов ни к чему.
Женщина потянулась за папками с документами.
– Вчера вечером его родители прислали по факсу медицинскую справку, страховку и справку об успеваемости, – сообщила она. – Не хватает только подписи…
Отец Джен взял стопку бумаг с таким видом, будто только и делал, что подписывал чужие документы.
Хотя, может, и так.
Люк наблюдал, как мистер Толбот перебирает бумаги, тут ставя подпись, там вычеркивая слово, фразу, а то и целый параграф. Наверняка торопился и толком их даже не прочитал.
И тут на Люка впервые напала тоска по дому. Он вспомнил, как осторожно, вновь и вновь перечитывая, прежде чем взяться за ручку, исследовал важные бумаги отец. Люк, как наяву, видел его сосредоточенно прищуренные слезящиеся глаза, тревожно нахмуренные брови.
Отец всегда опасался обмана.
Может, отцу Джен было всё равно?
Тут Люк шумно сглотнул, и женщина обратила на него внимание. Он не понял выражения её лица. На него смотрели с любопытством? С презрением? Безразлично?
О сочувствии речи не было.
К тому времени отец Джен покончил с документами и эффектным жестом вернул их женщине.
– Я позову мальчика, который проводит тебя в твою комнату, – сообщила Люку женщина.
Он кивнул. Женщина склонилась над коробкой на столе и сказала:
– Мистер Дирк, пришлите, пожалуйста, ко мне в кабинет Ролли Старджона.
Вслед за ответом «Хорошо, мисс Хокинс» послышался рёв, словно все ученики одновременно засмеялись, закричали и зашипели.
От страха у Люка отнялись ноги, и он засомневался, сможет ли сдвинуться с места, когда явится этот Ролли Старджон.
– Ну, мне пора, – сообщил отец Джен. – Долг зовёт.
Он протянул руку, и Люк не сразу понял, что должен её пожать. Он никогда в жизни не пожимал никому руку, поэтому сначала протянул не ту, какую нужно. Отец Джен нахмурился, качая головой и показывая на женщину за столом. К счастью, она ничего не заметила. Люк пришёл в себя и неуклюже коснулся протянутой ему руки.