Чтение онлайн

Щедро расплатившись и отпустив робота, Платон решил пройтись пешком через парк Четырех Золотых Будд. Сами статуи давным-давно очутились в чьей-то частной коллекции, и четыре площадки на углах парка теперь украшали примитивные голограммы – тоже родом из далекого прошлого – все того же «золотого века».

Параллельно невысокой каменной ограде протянулись заросли можжевельника, ядовитого тиса и остролиста, которые нередко встречались каравану на подступах к Лхасе. Вдоль центральных аллей парка росли персиковые и абрикосовые деревья, груши, тополя, ивы и даже березы. Белые с черными отметинами стволы берез напомнили археологу покинутую

им Карелию. На заботливо обихоженных клумбах цвели настурции, мальвы и левкои.

Рассольников пружинистой походкой, насвистывая, шел через парк. Внезапно взвыла сирена. Метнулись по желтым песчаным дорожкам серые тени, пронеслись по газонам, пересекая парк наискосок. Платон задрал голову, но летательные аппараты исчезли. Он даже не понял, глайдеры это или гравиплатформы. А сирена все так же пронзительно завывала, перепугав стаю ворон. И только голуби, с механическим упорством клюющие рассыпанное на песке просо, не обращали внимания на шум.

Археолог устремился туда, куда умчались тени, он прибавлял и прибавлял шагу, пока не понесся во всю прыть. Тревога, охватившая Платона, гнала его вперед, она была сильней разумной осторожности. Редкие гуляющие провожали его недоуменными взглядами.

Рассольников заметил вдалеке какую-то нелепую светлую фигуру. Платон мерно дышал и правильно отмахивал в такт руками. Он бежал быстро и уверенно нагонял улепетывающее существо. Уже было ясно, что беглец – не человек, а пузанчик. Молодой, а потому резвый. Один из последних еще не пойманных пузанчиков. БОЛЬШАЯ ОХОТА близка к завершению.

Потом археолог увидел преследователей. Шестеро здоровяков в бело-красных комбинезонах со станнерами наперевес стягивали кольцо окружения, двигаясь с разных направлений. Лица у них были решительные, подбородки мощные, надбровным дугам позавидовал бы неандерталец. Явно продукт тщательного генетического отбора.

Они не очень спешили, эти бойцы Карантина. Беглецу деться некуда.

Платон теперь хорошо разглядел пузанчика. Небольшого роста, тот походил на упругий розовый бочонок на сорока пружинистых тонких ножках. Из крышки бочонка на длинных стебельках росли глаза и прочие ощущала пузанчиков. И только хобот торчал сбоку – словно краник древнего самовара. Нет, вы не подумайте: к органам размножения он не имел отношения. Это видоизмененная руконога, ведь пружинистые ножки, по мнению земных ученых, – всего лишь реснички-переростки.

Беглец выбежал на широкую утоптанную площадку и, перепрыгивая через ряды деревянных скамеек, устремился к бетонной эстраде.

Архитектор старательно воспроизвел культовое сооружение двадцатого века, скорей всего, даже не догадываясь о его истинном предназначении. Теперь здесь встречались Свидетели Большого Взрыва – есть такая эксцентричная секта. Десяток Свидетелей и сейчас кучковались на крайней скамейке.

Преследователи по команде остановились. Рассольников резко затормозил, оказавшись в тени раскидистого дуба. Прижался спиной к жесткой, бороздчатой коре. Эта кора внушала покой, от нее в тело вполне ощутимо шли живые, пульсирующие токи, заряжая человека энергией, передавая ему некую закодированную информацию о подлунном мире.

Пузанчик сходу запрыгнул на невысокую эстраду и тут только увидел, что вокруг него замкнулось кольцо. Загонщики действовали грамотно и пригнали беглеца к оцеплению.

– В последний раз предлагаю сдаться, – скучным голосом объявил по громкой связи командир карантинного наряда. –

Вам будет оказана необходимая медицинская помощь.

– И обеспечен полный покой…– усмехнулся боец, который оказался рядом с Платоном.

Пружиня на паучьих ножках, пузанчик водил вправо-влево упругим бочонком туловища и словно бы кого-то или что-то выискивал перед эстрадой среди парковых деревьев. Обнаружив сектантов и Платона, он жалобно заверещал на космолингве:

– Сообщите в прессу! Убивают невиновного!

В руконоге пузанчика откуда-то появился маленький шарик. Беглец поднял его над собой. Шарик начал стремительно раздуваться, превращаясь в настоящий воздушный шар. Он рвался из руконоги, будто наполненный водородом. Инопланетянин держал его крепко. Еще немного – пузанчик оторвется от эстрады и улетит в небеса.

– Немедленно прекрати! – загремел голос командира карантинщиков. – Отпусти шар и подними руки! – В голосе звучала угроза, но пузанчик и не подумал подчиняться приказу.

Инопланетянин взмыл в воздух. Никто не решится стрелять – так поначалу казалось Платону. Затем он понял: карантинщики ждут, когда беглец поднимется выше. Наконец командир отряда вскинул руку и нажал на спуск станнера. Пузанчик дернулся, по телу пробежала судорога, и он выпустил шар из руконоги. Освободившись от груза, шар молнией унесся в сизую даль, а парализованный пузанчик рухнул на бетонный козырек эстрады. Беглеца перебросило через сцену, и он упал на утрамбованный песок.

Тело пузанчика лежало на песке – сдувшееся, жалкое, с вытекшей белесой жидкостью, само похожее на лопнувший шарик…

К трупу подбежали Свидетели Большого Взрыва, замерли, не доходя метра три, образовали рваное кольцо. Кто-то неуклюже рванул с головы панаму, обнажив взъерошенный венчик волос и бледную кожу на круглой лысине. К зевакам неторопливо приблизился офицер, лениво козырнул и тихим, нарочито усталым голосом попросил «сограждан» разойтись.

Спроси первого встречного, кто такие пузанчики, и услышишь немало «ласковых» слов. Они всюду топчутся, всюду суют свой хобот. Их никто не любит, а многие ненавидят. Они всем надоели до чертиков. И что больше всего раздражает землян – у пузанчиков полным-полно денег. Пузанчики ничем не торгуют, ничего не производят, не владеют богатыми планетами или хотя бы астероидами, а галактических кредитов у них куры не клюют.

Размножаются пузанчики делением, отпочковывая от «бочонка» маленький «бочоночек». Затем детеныша помещают в чан; там, погруженный в питательную среду, он развивается во взрослую особь. Вместе с высококалорийной пищей маленькие пузанчики в жидком виде получают и весь потребный им объем информации. Они всасывают сведения поверхностью кожи, и те оседают на их думательных бороздках. Все «извилины» пузанчиков – на поверхности, и видны невооруженным глазом.

Когда-то в незапамятные времена пузанчики были автономным органом зрения у огромных полиформов – очхоев. Очхои, жившие в звездной системе Уюй, исчезли во вторую войну с Гасителями, охватившую полгалактики. Думательные органы очхоев погибли, но часть вспомогательных уцелела. Некоторых с течением времени перемололи безжалостные жернова эволюции, другие постепенно утратили изначально присущий им разум и стали отлично приспособленными к среде обитания животными. Но кое-кто превратился в самостоятельный разумный вид, хоть и мало похожий на своих предков, добровольно объединившихся в очхоев миллионы лет назад.