Чуждо, как во сне

В квартире Николая раздался звонок. Спросонья ему показалось, что гудок был частью его сна, где высокое долговязое существо с сиреной вместо головы гналось за ним среди могильных камней, но очередной звонок окончательно пробудил Николая. Кто-то настойчиво звонил в ему в дверь посреди ночи. Николай резко поднялся, ловкими движениями открыл оружейный шкафчик, взял оттуда охотничье ружье и подбежал к двери, на ходу заряжая патроны. Будучи прокурором, засадившим за решетку немало

негодяев, Николай всегда опасался подобного, поэтому был готов к встрече. Кто-то из оскорбленных бывших заключенных в любой момент мог нанести ему визит и задать несколько вопросов о несправедливом приговоре.

– Кто там? – громко спросил Николай, загоняя патрон в ружье.

– Это я, Паша! – послышалось из-за двери.

Николай облегченно выдохнул, но на всякий случай ружье не убрал. Резко открыв дверь, он тут же вскинул ружье, ожидая встретить кого-нибудь еще, но увидел лишь своего приятеля, промокшего и дрожащего. Тот даже не удивился направленному в свою сторону стволу и тут же юркнул в глубь квартиры, не снимая обувь. Николая шокировала такая реакция.

– Господи, Паша, я чуть не обделался от страха! Что случилось?

Павел замотал головой.

– Поставь чаю, я потом расскажу.

Николай повиновался. Они прошли на кухню, и Павел плюхнулся на стул. С его плаща капала дождевая вода прямо на кафельный кухонный пол. Пока Николай ставил чайник и насыпал чай, он разглядывал своего друга. Раньше он его таким не видел. Лицо Павла было оттенка мела, взгляд стеклянный, руки он держал в карманах. И он что-то нашептывал себе под нос.

Первым прервать тишину решил Николай:

– Хорошо, Катя с ребенком сегодня ночуют у тещи в саду. Ты бы их сильно перепугал… Паша? Паша!

– А? Что? – Павел стал оглядываться, будто увидев кухню впервые.

– Чай готов. С бергамотом, как ты любишь.

С другом стряслось нечто серьезное – Николай это хорошо понимал. Но что могло еще произойти? Павел и так уже потерял дочь семь лет назад, когда та утонула в речке. Жена ушла от Павла, не в силах вынести общее горе, но сам Павел смог пережить трагедию, не без помощи Николая и его родни. С тех пор прошло много времени, Павел свыкся со случившимся, продвинулся по работе, обрел новых друзей и не давал грусти надолго затмить его разум. Что же могло настолько шокировать Павла теперь?

Друзья молча сидели несколько минут, пока Павел большими глотками пил горячий чай, не отрывая взгляда от чашки. Наконец, он закончил и слабо проговорил:

– Спасибо. Мне это было необходимо. Понимаешь, я тут ломаю голову… то есть, я видел многое…

– Паша, у тебя кто-то умер?

– Нет, что ты! Да если б даже это была смерть… Я привык к смертям, ты же знаешь. Да и в работе видел много самых чудовищных. Но были и забавные! Как-то мужчина просто мыл посуду, тарелка вылетела из его рук, разбилась, и один из осколков, отскочив от пола, порезал бедренную артерию. Представляешь?

Не нужно было быть психологом, чтобы понять – Павел не в себе.

– Паш, тебе нужно к врачу, – озабоченно произнес Николай.

– Что?

Нет-нет. Не думаю. Сначала нам нужно кое-куда съездить. И ты ведь не услышал главного!

– Паша, – Николай старался говорить как можно более спокойно, – у тебя шок. Прежде чем принимать необдуманные решения, ты должен обследоваться.

Павел внезапно схватил ружье, которое лежало на столе, и направил в сторону Николая.

– Помолчи и выслушай меня.

Николай осторожно поднял руки на уровень головы, стараясь не провоцировать товарища.

– Хорошо, только не делай глупостей.

– Если бы ты был на моем месте, тебе бы не казалось, что это глупость. У тебя машина на ходу?

– Конечно. Ты уверен…

Павла потряхивало, но состояние его изменилось. Рассеянность прошла, уступив место бодрости и сосредоточенности.

– Уверен. Пока мы будем ехать, я тебе все расскажу, и ты поймешь мое состояние.

***

Екатерина Анатольевна, пышная женщина средних лет, явилась в отделение полиции в суматошном состоянии. Она медленно подошла к дежурному и сказала слабым голосом:

– Здравствуйте. Я за… за Максимкой.

– А, за мальчиком? Поздравляю вас! Да, пройдите, пожалуйста, в двенадцатый кабинет. Он со следователем.

Екатерина Анатольевна постучалась, открыла дверь и увидела своего сына. Не обращая внимания на мужчину, сидевшего за столом, она ринулась ему навстречу, но сделав пару шагов, и повалилась на пол. Павел подбежал к ней и брызнул водой в лицо.

– Екатерина, вы как?

– Это мой мальчик! – еле выговорила она.

Павел усадил ее на стул и удостоверился, что она сидит устойчиво. Екатерина Анатольевна неотрывно смотрела на мальчика, что сидел в углу кабинета, обняв себя за колени, стараясь стать как можно меньше.

– Вы уверены? Конечно, он стал взрослее, – обратился Павел к Екатерине, – вы можете его не узнать… или действительно это может быть другой человек. Но он ничего не говорит.

– Это мой мальчик! – повторила Екатерина Анатольевна, с новыми силами кинулась к своему сыну, крепко обняла его и разрыдалась.

***

Николай куда-то ехал посреди ночи, а рядом сидел его спятивший друг и направлял на него ружье. Несмотря на щекотливую ситуацию, у Николая защемило сердце

– Вы нашли потеряшку, значит, – сказал Николай.

– Его нашел лесник в 20 километрах от города. На нем была потрепанная одежда, висевшая мешком на его худом изможденном тельце. Он ни с кем не хотел разговаривать, и мы не могли добиться ничего. Его привели в отделение, накормили, переодели в чистое. На вид ему было лет 16, поэтому после медицинского обследования его ждал детский дом. Мы так бы не пришли ни к чему, если б он не уставился на доску с фотографиями пропавших людей. По его взгляду стало понятно, что он смотрит на фотографию Максима Железного, 2004 года рождения, пропавшего в июне 2011. Тогда мы отыскали родителей Максима. Мать узнала его с первого взгляда. Она долго обнимала его, прижимала к себе, говорила добрые слова. Это было трогательно.