Чтение онлайн

Валентин взял буры и повел в забой тройку и Спиридона. Решили бурить скважину попарно, попеременно: одному держать бур, другому бить молотком.

Теряя сознание, бурильщики падали в воду, но, поддерживаемые друг другом, поднимались и опять продолжали бурить.

«Осталось два или три аршина, — смутно соображал Валентин. — Значит, чтоб не ошибиться, нужно пробурить скважину самое меньшее на полтора аршина и тогда попытаться взорвать стену бария».

Через два часа скважина достигла необходимой глубины. Принесли десять патронов динамита, в каждый

патрон положили по капсюлю.

Когда прогремел взрыв, Спиридон первый двинулся в забой, но, тут же схватившись за грудь, упал и стал тонуть. Его подхватили, оттащили назад, с трудом поставили к стене. Из забоя потянуло удушливым газом. Задыхаясь, шахтеры садились в воду, и вдруг… Им стало легче дышать. Над водой невидимой волной заструился свежий воздух. Они все глубже и глубже вдыхали хлынувший из соседнего штрека кислород.

— Федя! Федя! — закричал во весь голос Спиридон. — Дыши теперь, дыши! — Чувствуя, как все его тело наливается силой, он бросился к раненым.

Когда волны свежего воздуха дошли до забоев, многие из шахтеров были уже без сознания. Но стоило им вдохнуть несколько раз этот живительный воздух, как все начали подниматься, а через несколько минут люди вскочили с полков и, не веря в свое спасение, бросились в ходок.

Выбравшись в соседний штрек, они пьянели от радости.

— Дыши вволю, ребята! — кричал Еремей подходившим шахтерам. — Наша взяла. Одолели!

— Дышим, Петрович, дышим. Ух, как полегчало! Спаслись, значит?!

Осматривая соседний штрек, Валентин сразу сообразил, что далеко не все так хорошо, как показалось сначала. Выход из штрека был забит породой. Он догадался: «Значит, они разбирают завал, а породой забивают соседние штреки!» Чтобы не упасть, он устало прислонился к стене.

Подошел Еремей. Посмотрел на забитый породой выход, с досадой махнул рукой, выругавшись, плюнул.

— Ты, гляди-ка, завалили, чтоб им ни дна, ни покрышки! Из огня да в полымя. Вот ведь беда-то опять какая. А?

Снова члены тройки собрались на совещание и после долгого обсуждения составили новый план работы. Пятьдесят аршин заваленного породой штрека решили откопать на половинную высоту в течение двадцати часов.

Разбитые на группы шахтеры энергично взялись за работу. Но теперь работать стало еще труднее. Люди выбивались из последних сил.

После двадцати часов этой схватки с завалом оставалось пробить еще около Пятнадцати аршин. Но люди уже не поднимались: не хватало кислорода. Работы почти прекратились.

Валентин принес трехаршинный бур. Пробурил скважину. Заложил туда один патрон динамита и для уплотнения породы произвел внутренний взрыв. Весь оставшийся динамит он утрамбовал в образованную взрывом пустоту и велел шахтерам уйти в ходок.

Спасательным работам, казалось, не будет конца. Расслабленная взрывом порода обваливалась. Приходилось переделывать крепления, увеличивать размеры забоя. Через двое суток беспрерывной работы шахтеры с трудом

держались на ногах. Пришлось сделать четырехчасовой перерыв.

После перерыва в шахту спустились Петчер и Геверс. Даже не осмотрев места взрыва, управляющий отозвал Калашникова в сторону.

— Когда вы предполагаете закончить работу? — строго спросил Петчер.

Калашников угрюмо посмотрел на управляющего.

— Я не в состоянии ответить, — сказал он. — Над забоем снова нависает угроза обвала. Предотвратить его нам, по-видимому, не удастся…

— Что же тогда? — еще строже спросил Петчер.

— Тогда работа затянется еще на сутки, — чуть слышно ответил Калашников.

— Но знаете ли вы, господин Калашников, что там у них скоро должен кончиться кислород? — Петчер знал, что, по расчетам Реверса, кислород кончился уже два часа назад.

— Да, — едва внятно ответил Калашников. — Кислород у них скоро должен кончиться…

Откуда-то с правой стороны послышался глухой, похожий на взрыв гул.

Все насторожились.

— Что это может означать? — напрягая слух, спросил Петчер.

Инженер развел руками.

— Похоже на взрыв, — ответил он, все еще продолжая прислушиваться, — но этого не может быть. Я вам докладывал, что запальщика Барклея извлекли сегодня утром из-под завала. Больше взрывать там некому…

— Но разве сами они не могут взорвать? — волнуясь, спрашивал Петчер.

— Сами? Это значит задушить себя прежде времени. Но этого не может быть, там нет взрывчатых веществ.

Подошел Геверс. Стараясь быть незамеченным, он молча прислушивался к разговору управляющего и главного инженера. Маркшейдер был обеспокоен. Но через минуту он уже овладел собой и, как всегда, улыбался.

— Наверное, в штреке произошел обвал, — пытался объяснить Геверс. — Там много воды. Вода усилила гул, в шахтах это бывает, — говорил он, сам не веря в это.

Прибежавший из забоя Мустафа начал что-то тревожно докладывать на ухо Калашникову. Извинившись, тот торопливо ушел в забой.

Петчер придвинулся к Геверсу, грубо сказал по-английски:

— Ну как можно так глупо рассчитывать? Вы не учли даже, сколько человек могло быть убито при взрыве. А ведь мертвым кислород не нужен.

— Найден пока один убитый, — поднимая указательный палец, сухо ответил Геверс, — это меняет положение лишь в том отношении, что теперь все считают виновником взрыва запальщика Барклея. У вас, мистер, нет оснований быть этим недовольным, — холодно улыбаясь, добавил маркшейдер.

— Но мы не знаем, сколько там убитых. Если много, тогда…

— А тогда будет то же самое, — начиная сердиться, прервал его Геверс. — В крайнем случае, произойдет самое незначительное изменение и оставшиеся в живых погибнут на два или три часа позже. Вот и все. Вы ведь сами только что слышали, что господин Калашников собирается вести спасательные работы еще целые сутки. Допустим, что взрывом было убито десять человек и тогда кислород иссякнет через два часа. Скорее всего, мы ведем разговор о мертвых.