Чтение онлайн

– Слов будет недостаточно. – Он вздохнул. – Типпетт и остальные жаждут крови.

Она серьезно кивнула и пробормотала:

– Мы будем готовы.

Он остановился, привлек ее к себе, и губы их слились в пылком поцелуе. Саймон надеялся, что она запомнит этот поцелуй. Он-то точно запомнит – у него хорошая память. И он никогда не расстанется с этими ощущениями и этими воспоминаниями.

Как может он тосковать по ней, если она сейчас в его объятиях? И все же он тосковал.

Они прервали поцелуй, но

по-прежнему стояли обнявшись, стояли среди зелени и цветов, ничего вокруг не замечая.

Внезапно по щеке ее поползла слезинка, но Элис не пыталась утереть эту соленую каплю – свидетельство своей уязвимости.

«Я люблю тебя», – мысленно говорил Саймон, но слова эти не сорвались с его губ, он просто не мог их сказать. Они оба знали, что он тут не останется, так зачем же признаваться в любви? Ведь от этого стало бы еще больнее…

– Поговори со мной, – прошептала Элис.

Он откинул с ее лица пряди темных волос и коснулся пальцем влажной дорожки на щеке.

– О чем мы будем говорить?

– О чем угодно. Обо всем. Что ты любил есть в детстве? Какое твое первое воспоминание? А звук, который любишь больше всего? Расскажи о самом прекрасном месте, в котором ты побывал.

Саймон кивнул, и они пошли дальше. Какое-то время оба молчали, потом он вдруг сказал:

– Морковка. Другие мальчишки всегда крали сладости из лавки в городе, а я таскал морковку из конюшни. Конюхи делали вид, что не замечают меня. Может, боялись, что их уволят. Но я ел морковь бушелями.

– Черника, – откликнулась Элис. – Я ходила на поля в августе и набивала рот ягодами, вместо того чтобы принести домой на пирог. Но мама всегда об этом догадывалась, потому что я возвращалась с черными губами.

Они взглянули друг на друга и улыбнулись. После чего Саймон продолжал:

– Я помню, что был очень маленьким, не больше года, когда няня ударила меня по руке. Я тогда попытался опрокинуть каминный экран. Похоже, это моя давняя привычка – совать руки в огонь.

– Не слишком многое изменилось за последнее время.

– Опасность всегда меня привлекала. Ощущения стоят того, чтобы обжечься.

Она взглянула на него из-под ресниц.

– В таком случае останутся шрамы.

– Глядя на шрамы, многое вспоминаешь.

Элис покачала головой и пробормотала что-то об упрямстве.

– Я помню, как Генри учил меня играть в регби. Это было до того, как он решил, что девушки не должны играть. Я только научилась стоять, а он бросал мне мяч и сбивал меня с ног.

– Но ты вставала и пыталась поймать мяч.

Она криво усмехнулась:

– Не трудно догадаться, верно?

– Элис, целая жизнь уйдет на то, чтобы узнать тебя. И я бы с радостью отдал…

Она вдруг повернулась к нему.

– Не надо, Саймон.

Он кивнул.

– Идем дальше. Задаем вопросы.

– Да, отвечаем.

Они

долго бродили среди холмов и говорили, пока не охрипли.

Саймон вспомнил давным-давно прочитанное в Харроу стихотворение Марвелла. О человеке, который всегда слышал грохот колесницы времени за спиной. А впереди расстилалась пустыня вечности…

Тогда он фыркал, считая, что это стихотворение – глупые фантазии меланхолика. Но сейчас эти стихи с болью проникали в самое сердце и казалось, что боль никогда не исчезнет.

Они сделали круг, обойдя деревню, и направились обратно, но тут вдруг увидели бежавшего к ним Кристофера Тремейна, одного из новых владельцев.

Элис и Саймон бросились к нему. Кристофер остановился и, задыхаясь, проговорил:

– Они пришли… – С трудом переводя дыхание, он кивнул в сторону деревни.

И было видно, что у конторы управляющих стояли два экипажа и коляска.

Саймон и Элис переглянулись. Колесница времени прибыла. Критический момент наконец настал.

Сердце грохотало в груди Элис, когда они втроем бежали в деревню. Промчавшись по главной улице, она заметила, что из окон смотрят рабочие. Те, кто похрабрее, находились на улице. И все глазели на здание конторы, у которого стояли экипажи. Уже на подходе Элис услышала разговор на повышенных тонах.

Саймон тотчас вошел.

Однажды Элис прочитала грошовую книжонку о ковбоях с Дикого Запада. В конце книжки ковбои стояли на главной улице города, направив друг на друга пистолеты. Это называлось «уладить дельце».

В точности так все и выглядело в конторе управляющих, когда Саймон оказался лицом к лицу не только с ними, но и с владельцами. Все они стояли в одном конце комнаты, а в другом – Натаниел, Тривз Дайвер и еще несколько человек. С благодарностью кивнули Саймону, когда тот прошел в комнату.

Владельцы казались здесь какими-то странными чужаками. Конечно, управляющие одевались гораздо лучше, чем рабочие, но даже они не могли сравниться с городской элегантностью прибывшей троицы. Тут же стояли еще двое мужчин с папками в руках. Вероятно – поверенные.

Но все они не пугали Элис так, как пугал Типпетт, маячивший в углу вместе с другими констеблями – Оливером, Фрайманом и Байсом. Лицо старшего констебля потемнело от едва сдерживаемой ярости, а его люди, сжимавшие в руках дубинки, были готовы к схватке.

Харролд выглядел почти комически шокированным, когда вошел Саймон. Он уставился на рабочую одежду Саймона, потом – на его лицо.

– Добрый день, джентльмены, – приветствовал троицу Саймон.

– Я желаю получить полный отчет, Шейл, – заявил Харролд. – Несколько часов назад мы получили телеграмму, содержащую совершенно немыслимые утверждения.