Чтение онлайн

Но Эрик все понимает. Черт бы побрал это чудовище с огненно-черными глазами – он все понимает! Шаг и еще шаг. И он крепко прижимает меня к себе. И я отвечаю на его объятья.

Все хорошо. Вот оно. Это слово – "хорошо".

Я облегченно улыбаюсь.

– Я скучал.

– Я тоже.

Мы молча стоим и обнимаем друг друга. Кто мы?

Я совсем не знаю его. Он совсем не знает меня. Я совсем не понимаю его. Он совсем не понимает меня. Мы абсолютно понимаем друг друга. Мы больше чем друзья.

Но это не

любовь. Это может быть даже больше чем любовь, я не знаю. Это не просто вторая половина. Это… когда я с ним я могу сказать что я один. Это… как будто его присутствие ни к чему меня не обязывает. Как и мое присутствие не связывает его. И, в тоже время, когда мы рядом рождается нечто вроде общего долга – сделать что-то вместе.

Мы молчим. Мы обнимаем друг друга. Мы никогда раньше не встречались. Кто мы?

Откуда между нами это ЧУВСТВО?

Я не знаю.

Я знаю только одно – без него моя жизнь была бы совсем другой. Я бы был другим.

Он не меняет меня, нет. Влияет? Да. Но не меняет. Я меняюсь сам, потому что он – мое желание меняться. Мое желание стать лучше. Он – источник моей силы. С ним мне кажется, я могу все – даже умереть.

В конце концов, я размыкаю объятья.

– Я надеюсь, я не оторвал тебя не от чего…?
– черт, почему я задаю самый дурацкие вопросы так не вовремя? Я никогда не умел общаться с людьми.

– Да нет… – качает он головой и внезапно замирает. – О черт…! Лоренс!

– Лоренс?

– Я недавно взял ученика… он сейчас у меня дома…

Я умер. Я ему действительно помешал. Я и мои дурацкие идеи.

– Но ты не волнуйся. Он и сам прекрасно справляется, я уверен. Поехали со мной ко мне?

– Эрик, я не хочу тебе снова мешать…

– Что за ерунда! Поехали. Если ты так уж не хочешь мешать, я с удовольствием свяжу тебя, заткну тебе рот кляпом и засуну в пыльный-пыльный шкаф. И еще… может, все-таки, поживешь у меня? Меня все равно не будет… О черт! Меня же не будет!

Этот человек невозможен. Честное слово, иногда я не понимаю, как его терпят другие. Он улыбается мне.

– Мне надо будет уехать на три дня на концерт в Гамбурге. Я еду послезавтра. Но я всего на три дня… А ты насколько?

– На две недели… – тихо отвечаю я. Вечно я не вовремя.

– Замечательно! За две недели можно перевернуть весь мир два раза, с учетом того, что бог создал его всего за одну. – Эрик смеется и снова обнимает меня. – Мне тебя чертовски не хватало. Поехали? Ты, кстати так и не ответил… на счет пожить у меня.

– Эрик… Только если ты уверен, что я тебе не помешаю.

– Ну что ты заладил, не помешаю да не помешаю. Даже если помешаешь лучше это будешь ты, чем почтальон перепутавший двери! Это мой выбор. И если я предлагаю, значит я знаю, на что иду. Ты тоже знай, на что идешь. У меня есть дурацкая привычка играть Шуберта ранним утром.

Иногда мне кажется, что

Эрик даже камень не оставит равнодушным. Я улыбаюсь.

Втягиваю носом его запах. От него пахнет грецкими орехами.

– Да-да. Я только выпишусь из отеля.

Когда есть доверие все вещи делаются быстрее в миллионы раз. Когда есть ЧУВСТВО все на октаву проще. Даже Лист. Кто он, кстати, такой?

Kapitel 15.

Мы бежим по весеннему Парижу. Я не знаю куда. Я уже заблудился в этих улочках.

Мы бежим, как будто мы куда-то опаздываем. Мы смеемся!

Ты все время роняешь мою сумку. Прямо в лужи. Я не хочу думать, что стало с моими вещами, но это… так неважно. Я бы и рад уронить свою, но в нем мой фотоаппарат. Мой дорогой друг. Друзей не роняют.

Мы бежим по Парижу. Мы бежим ДОМОЙ! И мы смеемся. Мы уже вымазались в грязи как непоседливые дети. Но это вызывает только смех. Разочарования и огорчения – в другой жизни. Не здесь и не сейчас. Удивленные взгляды прохожих – смех. Кто-то крутит пальцем у виска – это тоже весело. Просто потому что весна. Просто потому что мы дома. Просто потому что мы вместе!

Хочется взлететь. Или бежать так бесконечно. У меня уже не хватает дыхания. Я со смехом останавливаюсь и пытаюсь отдышаться. Ты, смеясь, останавливаешься рядом.

– Ты знал, где остановиться, Франс! Мы пришли!

Я поднимаю голову. На меня смотрит угол дома. Плавный, сглаженный, круглый – и не угол вовсе. Три этажа. Приоткрытые окна. Кто-то играет на рояле. Музыка периодически пропадает за шумом проезжающих мимо машин.

Эрик улыбается.

– Это играет Лоренс. Шуберт. Маленький негодяй, я же наказал ему играть Шопена!…

Бежим!!! Не отставайте, Монсеньер!

И мы снова пускаемся в бег. Ты подхватываешь заляпанную грязью сумку, и мы перебегаем дорогу на красный свет. Что-то нежно проходится по нервам. Эту улицу я слушал изо дня в день, из года в год. Два года.

Вот этот самый перекресток. Такой широкий. Вот проезжает карета с двумя туристами. В самом деле – кто еще станет ездить в Париже весной на лошадях?! По Парижу нужно бежать! Бежать сломя голову! Сливаться с городом!

Этот прекрасный перекресток. Я как будто знаю этих всех людей. Я даже вижу их лица, когда они проходили мимо трубки свисающей на длинном проводе из окна на третьем этаже.

Смеюсь и догоняю Эрика. На третий этаж по узкой лестнице. Ключ проворачивается в замке, дверь распахивается, приглашая внутрь. Навстречу рвется свет после полумрака нескольких лестничных пролетов. Теплый солнечный паркет. Аккуратный половичок с надписью по-французски. Перешагиваю через него и вхожу.

Эрик смеется.

– Там написано "Вытирайте ноги!" Я улыбаюсь, возвращаюсь, вытираю ноги и снова вхожу.

Что за странная тишина? Ах, ну конечно… бледный мальчик стоит в конце коридора.