Чтение онлайн

«Так это были щепки, — подумал Шустрик, подойдя поближе и обнюхивая их. — Должно быть, они-то и поранили в кровь лицо тому смуглому человеку. Но отчего тогда так грохнуло? Впрочем, если эта женщина позволит мне полежать тут подольше, я, наверное, выясню и это, и многое другое. А все же, какой тут страшный беспорядок! Только бы мухи не залетали. Мухи и черви… Кому охота, чтобы в башке у тебя жужжали мухи? Ну а раз уж я здесь, следует, пожалуй, заняться своими глазами. Занятно будет прочистить их изнутри! Надеюсь, им это не повредит».

Шустрик запрыгнул на полку, что шла вдоль дальней стены, как раз чуть пониже уровня его затянутых паутиной глаз. И тут в голове у него резанула боль, когда что-то легкое, не замеченное им, упало

из-под лап и покатилось по полу. Замерев, Шустрик раздумывал о том, какой частью его самого могла быть эта штука. Однако ничего страшного с ним, похоже, не произошло. Он подождал несколько мгновений, прислушиваясь к себе, затем положил передние лапы на узкий грязный подоконник и выглянул наружу в свой правый глаз.

Шустрик увидел то, что ожидал увидеть. Он глядел на покрытые травой и вереском широкие просторы, раскинувшиеся за каменной стеной, вдоль которой они недавно пробирались с Рафом перед тем, как тот перепрыгнул через ворота. Прямо перед собой он увидел следы Рафа, оставленные в грязи. Шустрик поднял лапу и, немного дивясь тому, сколь нечувствительна внутренняя поверхность его глаза, смел с нее комок липкой, грязной паутины. Поднявшаяся пыль заставила его чихнуть, он заерзал на полке, пытаясь очистить лапу от грязи и заодно ухватить пастью муху, которая билась о стекло, но та увернулась и с жужжанием улетела прочь.

«Беда в том, что я, похоже, не дотянусь до самого верха этого глаза, — подумал Шустрик. — Интересно, почему так получается? Наверное, белохалатники что-то вынули из моей башки. Уж больно тут пусто. Небось, поэтому я и не могу достать до самого верха. Конечно, когда мой хозяин… когда мой хозяин был…»

Шустрик резко оборвал свои раздумья, напряг зрение и чуть-чуть переместился вдоль полки, чтобы лучше видеть. Он увидел — он был почти уверен, что увидел! — Рафа с лисом, которые ползли в высокой траве, с левой от него стороны. Ну конечно, это они! Крадущийся Раф и лис, почти невидимый, когда не двигается.

«Но отчего я их не слышу? — подумал Шустрик. — Интересно, где мои уши? Наверное, где-нибудь справа и слева. На что они похожи? Ладно, пес с ними, с ушами, — я наверняка учую лиса! Нос-то вроде как на месте».

Шустрик спрыгнул на пол и направился к своему прикрытому сеткой холодному носу. Ну вот, все ясно — там, снаружи, где-то совсем рядом, находится не только Раф, но и лис. Мгновение спустя, заслонив собою свет, появилась и морда Рафа.

— Шустрик! Ты уверен, что тебе никак не выбраться? Ты пробовал?

Вопрос этот застал Шустрика врасплох. Разве он заперт? Вряд ли. Нельзя запереться в своей башке помимо своей воли. Но если это так, то отчего ему не удается пользоваться глазами и мордой одновременно?

— Нет, Раф… Видишь ли…

— Так попробуй же! Да пошевеливайся, покуда не пришли белохалатники!

— Нет, Раф, я не могу выйти. То есть если я выйду, то опять свихнусь. Я сейчас объясню. Понимаешь…

— Ты это, Шустрик, кончай! Сейчас нет времени для твоих шуточек. Я привел сюда лиса, чтобы он научил тебя, как выбраться. Делай, что он скажет. Если он тебя не вытащит, пиши пропало. Но тебе надо поторапливаться.

Морда Рафа исчезла, и мгновение спустя Шустрик не только учуял, но и увидел лиса, который посматривал на него через железную сетку.

— Ы-ый, вылазь-ка, глупыш! Шибче давай, не то всех нас тут прихватят!

— Послушай, я все объясню. Не могу я выйти отсюда. Понимаешь…

— Вон труба сточная! По ней наружу и пропихивайся! И поживей давай, дурашка ты безмозглая!

Покуда Шустрик раздумывал, как бы ему попроще объяснить исключительное положение, в котором он оказался, лис схватил зубами проволочную сетку и потащил через проем в основании стены. Взвизгнув от боли, Шустрик протиснул свою голову и торс в увеличившееся отверстие и попытался отобрать сетку у лиса. Когда у него это получилось, он вдруг сообразил, что на затылке у него открылась здоровенная дверь, через

которую ринулись яркий свет и поток холодного воздуха. А вместе с ними послышались человеческие шаги и голоса, и мгновение спустя — слабый, но столь ужасный и отчетливый запах белохалатников, тот самый запах, который исходил от их рук и пугающе чистой одежды.

Насмерть перепугавшись, Шустрик дернулся и протиснулся в щель. Позади он услышал тяжелые шаги и почувствовал, что человеческая рука ухватила его за задние лапы. Дернувшись еще раз, он ощутил резкую боль в левом боку, словно его резанули чем-то острым. И вот он оказался снаружи — на мокрой траве, с ободранным боком, а Раф уже тащил его прочь, ухватив зубами за загривок. Наконец Шустрик оказался на всех четырех лапах.

— А теперь, Шустрик, беги! Беги как заяц! А не то я откушу тебе всю задницу!

Они побежали через долину в сторону Ульфы. Преодолев примерно полмили, они улеглись перевести дух в голых теперь зарослях лещины. Лис молча присоединился к ним, но вскоре отправился к опушке на заросший папоротником высокий берег, откуда хорошо просматривалась дорога и открытые склоны, спускающиеся к Даддону.

Въехав в Даннердейл, Дигби Драйвер рассудил, что неплохо бы заправить машину, а заодно и перекусить. Накануне он прибыл в Эмблсайд уже поздно вечером, а сегодня в половине восьмого утра снова двинулся в путь после завтрака на скорую руку, от которого остались одни воспоминания. План у него был таков: проехать по долине, сделав остановку на месте трагедии у ручья Бурливого, составить общее представление о месте действия (раньше ему в Озерном Крае бывать не доводилось), к середине дня добраться до Конистона и попытаться разговорить кого-нибудь из сотрудников Центра. Другой журналист, возможно, связался бы по телефону с директором Центра и постарался бы назначить встречу в официальной обстановке, но Дигби Драйвер был не из таких. Ему меньше всего хотелось посылать в редакцию материал, полученный из официальных источников, и меньше всего его интересовало, какую именно версию случившегося пожелает ему изложить директор. Ему предстояло рассказать читателям занимательную историю, которую, разумеется, никогда не удалось бы слепить из одной только голой правды, а уж тем более правды официальной. Требовалось создать у читателей впечатление, что, во-первых, обществу угрожает опасность и, во-вторых, что виноваты в этом совершенно конкретные, не обделенные мирскими благами лица, «представители власти», которым положено было своевременно во всем разобраться. Дигби Драйвер вернулся в машину и покатил между зеленых полей к югу от Бурливого, с удовлетворением перебирая в уме свои прошлые удачи. Взять хотя бы эту историю с загрязнением воздуха, случившуюся несколько лет тому назад, — ну разве не прелесть?

По данным Министерства охраны окружающей среды, в начале семидесятых годов воздух над страной сделался куда чище, чем был все последние сто двадцать лет; после вмешательства Дигби Драйвера выяснилось, что усовершенствованные отечественные системы контроля за задымлением — безнадежная халтура, а комиссия химического контроля — сборище безграмотных, безответственных бездельников, которых следует немедленно разогнать за полной их ненадобностью. Конечно, ничего даже отдаленно напоминающего законодательную реформу после выступления Дигби Драйвера не последовало. И неудивительно, поскольку британский закон о незагрязнении атмосферы и так являлся наиболее оптимальным и действенным из всех существующих в мире и, соответственно, никак не мог быть усовершенствован. Но дело не в этом. А в том, что тысячи людей страшно переполошились, кинулись покупать «Оратор» и наконец-то осознали, что в этом сложном и противоречивом мире ничего нельзя принимать на веру, особенно утверждение, что бюрократия в центре и на местах сумела за последние пятнадцать лет облагодетельствовать общество, значительно снизив загрязненность атмосферы.