Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
28 тарсаха, год Синего Пламени (1385 ЛД)
Звёздный Покров, побережье Дракона
Буря пришла с востока.
Передний край бури раскинулся широко,
Дождь, град и ледяной ветер ворвались в портовый город, именуемый Звёздным Покровом.
В первые мгновения ливня городские жители пытались продолжать заниматься своими делами. Но дождь набрал силу, а холод вопреки времени года превратился в настоящий зимний мороз. Даже моряки, привыкшие к буйству стихии, бросились в укрытие. Люди кричали от неожиданности и неприятных ощущений, когда игольчато-острые капли стали находить щели в крышах, стенах и одежде.
Улицы стремительно пустели. Мужчина подскользнулся в свежей грязи и упал. Уличный торговец пытался тащить свою тележку с навесом против угрожавшего сорвать этот навес ветра. В воздухе метались листы бумаги и мусор. Рыбную вонь портового города заглушил запах грозы.
Невысокая женщина, придерживая над головой синюю шаль, споткнулась и едва не упала, когда её сапог заскользил на промокших камнях мостовой.
Рейдон Кейн бросился вперёд и помог ей выпрямиться. Она благодарно кивнула и поспешила прочь, продолжая искать убежище. Как и Рейдона, неожиданный, ледяной ливень застиг её без плаща.
Рейдон снова сосредоточился на узкой мощённой дороге у себя под ногами. Дождь и внезапный холод сделали камни не просто скользкими — в некоторых местах влага и низкая температура сговорились, сотворив ледяные ловушки для неосторожных.
Он нахмурился, одной рукой прикрывая глаза от жалящих капель. Он задумался, откуда могла прийти зимняя буря — так рано, во время праздника Зелёной Травы. Его путешествие по морю Павших Звёзд отличалось спокойными днями и прохладными ночами. Когда сегодня он сошёл на берег, с востока улыбалось приятное весеннее солнце.
В качестве оплаты путешествия Рейдон должен был помочь команде разгрузить железные слитки, сохраняемые при помощи магии сливки и шёлк из Ретильда на пирс. Он потел и трудился вместе с остальными под необъятным небом без единого облачка. А теперь — ледяной дождь, град и, возможно, снег?
Рейдон вытащил из-под рубахи серебряную цепь. На ней висел камень — его амулет. В камне было вырезано белое дерево без листьев, окружённое душераздирающей чистой синевой. Этот символ был Знаком Лазури. Весь остальной амулет укрывали наползающие друг на друга надписи на неизвестном ему языке, такие мелкие, что легко было принять их за простые шерховатости.
Камень резко холодел, чтобы предупредить его об аберрациях и нарушении естественного порядка.
На ветру Рейдон едва чувствовал свои руки, и уж тем более не мог ощутить, стал ли камень холоднее воздуха. Да, он был холодным,
Монах прищурился, вглядываясь в символ сквозь вихрь ледяных кристалликов, выискивая любые признаки, что дерево или его края поблекли, высматривая любые изменения в крохотных надписях на остальной поверхности.
Знак Лазури оставался неизменным. Синева обрамления была такой же пугающей, небо — как всегда ярким, дерево в центре сверкало, как белая звезда. Это означало, что внезапная перемена погоды не была связана с аберрациями.
Конечно, отсутствие реакции Знака не исключало множества других зловещих возможностей. Вполне вероятно, что какой-нибудь волшебник или жрец мира природы проводил ритуалы испорченной погоды с некой зловещей целью.
Но амулет Рейдона был не способен реагировать на такие обычные вещи. Несмотря на все его глубины, рождённое в сердцах смертных зло было злом меньшего порядка, чем противоестественные чудовища, которых он искал. Какой бы ни была причина подобной погоды, Рейдон решил, что это не его дело.
Он облегчённо вздохнул.
Непредвиденной задержки, чтобы выследить и обезвредить какого-нибудь местного монстра, можно было не опасаться. Его расписание не пострадает. Его дочь, Эйлин, ждала его в Натлехе всего через пять дней, и он поклялся не разочаровать её снова. Она была слишком мала, чтобы понимать, каких долгих отлучек требовали его расширявшиеся поиски.
Рейдон сунул амулет обратно под рубаху.
Амулет был семейной реликвией, которую оставила ему мать, женщина-фей из Сильдеюра. За годы, прошедшие с тех пор, как он принял свое наследие, Рейдон исходил большую часть Фаэруна, разыскивая её. Он нашёл намеки, истории, старые следы — только не саму мать и даже не её могилу.
Вместо этого Рейдон узнал об ужасной угрозе. Об этой опасности знали слишком немногие, чтобы активно ей сопротивляться. Кроме него — при помощи амулета матери, Знака Лазури.
Свирепый порыв ветра вырвал его из задумчивости.
Цзай цзы, как же холодно! Шёлковая рубаха почти его не защищала. Началась настоящая ледяная буря. Даже если её породило всего лишь своенравие природы, холод становился опасным.
В конце боковой улочки он заметил отчаянно раскачивающийся знак в форме белого борова с изображённой на нём флягой. Может быть, внутри кто-нибудь захочет расстаться с плащом потолще его собственного шёлкового кафтана. По крайней мере, он сможет согреться и даже переждать ледяной ветер и град.
Монах вошёл в таверну. Заведение почти доверху было набито клиентами, которым пришла в голову та же мысль, что и Рейдону. В очаге ревел огонь, и подогретый мёд подавали вполовину дешевле обычной цены.
Планировка таверны напомнила Рейдону пивную, которую он посетил в Амне несколько лет назад. Он вспомнил, как амулет на груди стал ледяным, когда он заговорил с владельцем пивной. Поблизости затаилось нечто мерзкое. Той ночью, владелец попытался забить его во сне железным ночным горшком.