Чтение онлайн

Негостеприимно встретила строителей эта страна: шторм, холодный дождь, нагромождение льдов. Пароход болтался в бухте на якоре. Выгрузку производить трудно. "Японец" не хочет ждать окончания шторма и намеревается всю культбазу увезти с Чукотки обратно во Владивосток. Ему нет дела до советской национальной политики. Буква договора в арктическом плавании позволяет ему уйти, не выгрузив строительные материалы.

Волны бешено накатывают на берег, где должна была строиться культбаза.

Производитель работ после

долгих размышлений наконец распорядился:

– Выгружайте все в море! Волны вынесут на берег!

Затрещали пароходные лебедки - и больница, и школа, и жилые дома полетели с парохода в море. Шторм подхватывал бревна, доски и выбрасывал на берег.

Шторм добросовестно выполнил задание: весь лесоматериал оказался на суше.

И уже в другой бухте высадилась партия советских строителей и прибыла в залив Лаврентия санным путем.

Началась спешная стройка. Строительный сезон здесь очень короткий. Люди работали по-ударному. И до наступления полярной зимы на диком берегу, среди камней и мокрой тундры, выросли громадные по местному масштабу здания.

Здесь, на этой отдаленной земле, новые здания казались величественными. Ничего подобного чукчи не видели. Они чувствовали, что с появлением этих больших "деревянных яранг" должна измениться и их жизнь.

Десятки чукчей работали на строительстве, сами еще не понимая, что они строят.

Всю зиму шла отделка зданий и изготовление мебели. Работы было много. Нужно было отеплить здания, обить стены толстым, почти в сантиметр, картоном, каждый квадратный дюйм загрунтовать и отделать масляной краской.

Всю зиму кипела работа. Полярные ветры вырывали из рук строительные материалы, их заваливало снегом. Но люди победили суровый Север. Они построили большую больницу, школу, интернат, ветеринарно-зоотехнический пункт, факторию и несколько жилых домов.

Шаманы чувствовали, что все это делается им во вред. И когда на следующий год с первым пароходом прибыл медицинский персонал, он долго сидел без дела. Все есть: хорошие дома, больница, врачи, - но нет больных. Шаманы запугали народ, и никто не едет в больницу.

А в окружающих культбазу стойбищах, в тесных и грязных ярангах, лежали больные; так же ужасно, при помощи давильной доски, рождались новые люди.

Модест Леонидович ловил на улице чукчу, силой тащил его в больницу, снимал с него кухлянку, выстукивал его и, наставляя трубку, говорил: "Кувъенто!" ("Дыши!") Удивленный и смущенный чукча усиленно дышал, но не понимал, зачем все это делается.

Он выходил из больницы с недоумением, и когда его сородичи спрашивали, что с ним делал доктор, он совершенно серьезно заявлял: "Доктор говорил: "Кувъенто!"" Это слово стало собственным именем Модеста Леонидовича, приобретшего себе известность на побережье как "доктор Кувъенто".

Больные не шли в больницу, нужно было, чтобы больница

пошла к ним. И врачи самоотверженно поехали в стойбища, за сотни километров. "Медицинская карета" - собачья упряжка - очень утомляла. Нужно было разъезжать месяцами. Пурги, морозы, ночевки в душных ярангах - ничто не остановило советских врачей. К концу года нашим медикам удалось привлечь внимание чукчей к больнице.

Но чтобы взять в больницу на излечение ребенка, нужно было брать в палату всю его семью. На первых порах и это было хорошо.

Больница приобрела необычный вид. В одной палате лежит больной, а в соседних расположилась табором вся его семья, совершенно здоровая.

Но никакая чукчанка не может сидеть без дела, и поэтому весь свой больничный досуг она заполняет работой. И палата завалена оленьими и тюленьими шкурами, жильными нитками.

Посредине, на полу, сидит полуголая чукчанка и ножом выкраивает что-то из шкур. На шкурах катаются ребятишки, а на кровати сидит ее супруг и курит трубку. Вся семья на иждивении больницы.

При всем этом чукчи полагали, что они делают своим пребыванием в больнице большое одолжение русскому доктору.

– Ну что ж, приедем, поживем в больнице, если это нужно тебе, говорили они.

Малейший протест против этого - и весь табор вместе с больным снимается - и "тагам"*.

[Тагам - до свидания! (Поехали домой! Вперед!)]

Модест Леонидович страдал от такого распорядка в больнице.

Войдет он в палату, посмотрит на них, вздохнет и скажет по-русски:

– Что вы делаете со мной? Да знаете ли вы, что если бы все это увидели мои ленинградские коллеги, они наверняка посчитали бы меня за сумасшедшего.

Чукчи, не понимая того, что говорит доктор, улыбаются.

– Да, да!
– говорит им Модест Леонидович.
– А чего доброго состряпали бы и судебное дельце. Ну, шут с вами, работайте!
– и, махнув рукой, доктор уходит.

– Доктор Кувъенто! Доктор Купъенто!
– кричит чукча, соскакивая с кровати и продолжая что-то говорить.

В больницу вбегает Алихан.

– Что такое он мне говорит?
– спрашивает доктор.

Алихан выслушивает и переводит:

– Он говорит, что его жена хорошая мастерица, она может тебе сшить хорошие торбаза, пока находится в больнице. Говорит - много чаю с сахаром ты им даешь.

– Милый мой мальчик!
– Модест Леонидович берет Алихана за голову.
– Я с удовольствием отдал бы ей свои последние торбаза, лишь бы она прекратила свою работу и уехала домой. Но ты не переводи ей этого. Скажи, что торбаза у меня есть и пока мне не нужно.

Доктор уходит в палату, где лежит действительно больной мальчик, их сын. У мальчика неладно с пупком. Он долго болел до больницы. Лечили его шаманы, но ему не становилось легче. В больнице он начал поправляться и наконец выздоровел.