Чтение онлайн

«Переводить вкусный сахар на ужасно-горькую штуку — преступление» — написано на личике, обрамленном сияющей пряжей волос.

Леди Агата с беспокойством смотрит на подсохшую царапину, пересекающую детски нежную щеку, неслышно вздыхает, потом выделяет наследнику сладкий осколок.

Она никогда не ругает мальчика за драки во дворе и порванные одежки, украшенные ее руками.

Мэл должен учиться быть сильным и храбрым. Ведь он растет без отца…

Кофе запенился сильнее и собрался выплеснуться на

угли, но Мэлвир подхватил посудинку и поставил на походный столик. Он ценил удобство, поэтому в шатре была мебель, еловые ветви на полу застелены шерстяным ковром, оружие, щит и доспех красовались на специальной крестовине у входа.

Даже светильник горел без чада, потому что владелец шатра позаботился о хорошем фитиле.

Сейчас он спокойно выпьет кофе и пойдет посмотрит, что там с дорогой.

— …потопло все к черту! — дверной полог откинулся и в шатер вломился Марк, злой, попачканный, со следами болотной зелени на щеке.

Наткнулся на недовольный взгляд золотистых глаз и остановился. Потянул носом, огляделся.

— Ты прям как Герт, ей-богу, — возмутился рыцарь. — Тот обвешал все шкурами и вечно ноет: того не тронь, это не испачкай, сапоги сними! Как баба, честное слово. Военный поход, черти болотные…

— Я не готов лишать себя удовольствия снять сапоги в собственном жилище, — сказал Мэлвир спокойно. — Кофе? С перцем.

— Благодарствую. Как-нибудь потом.

— Что там опять стряслось?

— Да с утреца подвалило счастье.

— Тиран буянит? — Мэлвир все-таки налил себе кофе в серую каменную чашку. Тоже прихватил из дома.

Марк досадливо махнул рукой, подтащил к себе табурет и сел, вытянув ноги. Мягко выделанные голенища покрывала болотная тина.

— Тиран… Мои два полудурка-оруженосца его научиться седлать никак не могут. Постоят у коновязи, потом бегут ко мне и жалуются, что к жеребцу не подойдешь, и что это вообще не конь, а кусучая полуночная тварь.

— Он и впрямь кусается.

— Ну и что? Сопляки ленивые! Каждый день их гоняю и хоть бы хны. Так сам и седлаю. А после вчерашнего он не подобрел, знаешь ли.

Гнедой Тиран, здоровый и злющий, как демон, вчера сцепился с мэлвировым Пряником.

Пряник слыл конем добронравным и в злодействах доселе замечен не был, но тут вспылил и шибанул злюку копытом. Пришлось зашивать.

— Ладно, Тиран, язви его мары. Нам ночью настил попортили. Половину переделывать! Дозорные раззявы, свиной хлев им сторожить, а не дорогу!

— Кто попортил? — Мэлвир напрягся.

Армия торчала у края трясин уже несколько дней.

— Ку-у-да это ты собрался?

Тощая фигурка в застиранной до прозрачности рубахе неловко дернулась, и ее шатнуло на косяк. Спутанные патлы закрывали мальчишке лицо, но Ласточка заметила, как он стиснул зубы.

— Я ухожу, — просипел найденыш. — Отдайте одежду и сапоги. Спасибо… за благодеяния.

Ласточка, подняв бровь, посмотрела на озябшие босые ноги. Они заметно дрожали.

— Ошибаешься, —

сказала она. — Здесь не богадельня. Это гарнизонная больница.

— Отдайте сапоги.

Найденыш тяжело дышал, прислонившись к двери. У него не хватит сил ее открыть, подумала Ласточка. Обитая войлоком и вощеным холстом, дверь была тяжела, как городские ворота.

— Штаны твои штопать и штопать, а сапоги покинули тебя еще в канаве. Будь у тебя сапоги, ты бы мог расплатиться за лечение и место на койке. Но раз сапог нет, тебе придется остаться.

— Мне остаться? — он нахмурился. — У меня и денег нет!

— Я заметила. — Ласточка серьезно кивнула. — Ты отработаешь свой долг, не беспокойся. В больнице всегда полно работы. Чтобы побыстрее приступить к работе и отправиться туда, куда ты так стремишься, ты должен выздороветь. Марш в кровать.

Зеленые глаза сощурились, лихорадка добавила им злого блеска. Парень смотрел из чащи волос, как куница из еловых веток.

— Я не просил меня лечить!

— Про свое недовольство расскажи угольщику Васку из Бережков. Это он виноват, что ты сейчас на грешной земле, а не отчитываешься Господу за все свои дела и помыслы. Ну, что? Сам пойдешь или мне позвать двух работников, которые держат больных при ампутации?

— При… чем? — парень напрягся.

— Бывает, что больному приходится отрезать руку или ногу, — охотно объяснила Ласточка. — Когда починить ее невозможно. У нас есть два здоровенных бугая на этот случай. Иногда я прошу их подержать пациента, если он не хочет пить лекарство или капризничает.

В большом зале заперхали, и слабый голос позвал:

— Тинь… Лас… кхе-кхе… Ласточка… кто-нибудь…

— Иду, Крот, иду, — женщина смерила мальчишку холодным взглядом. — В койку! Сейчас же. Недосуг с тобой пререкаться.

Парень дернул привязанной рукой, закусил губу и отлепился от двери.

Помогая задохнувшемуся Кроту сесть и подсовывая ему за спину набитые соломой подушки, Ласточка послеживала, как найденыш бредет к своей нише, шатаясь и цепляясь за что попало. Потом он свалился на кровать и завозился на ней, не в силах даже подобрать ноги. Так и затих, мордой в подушку, ногами на полу.

Ласточка помогла Кроту напиться, затем подошла к мальчишке, подобрала застывшие ноги и сунула их под одеяло. Найденыш отчетливо стучал зубами. Ласточка пощупала холодный липкий лоб и поморщилась. Прогулка даром не далась.

— Если ты еще раз встанешь, я привяжу тебя к постели, понял?

Найденыш тускло смотрел мимо. Взгляд у него расплывался.

— Сколько мне… тут лежать?

— Неделю отваляешься. Немного очухаешься — будешь на кухне отрабатывать и лечиться заодно.

— А что… там делать?

Ласточка подоткнула одеяло. Надо еще одно принести. Знобит парня.

— Найдем работу. Гречу перебирать, например.

— Чтоооо? Гречку? — Глаза у найденыша широко раскрылись от возмущения. — Это бабское занятие!